Самый красивый кошмар - Светлана Алешина

— Сейчас мы ему позвоним, он должен знать, — сказал Володька, направляясь к телефону. — Кстати, — он вдруг остановился на полпути, — ты что, есть сегодня вообще не собираешься? Или тебя на крекинг-заводе покормили?

Володька вспомнил о еде, как всегда, вовремя: из-за всех этих печальных происшествий я совсем забыла о ней. И теперь голод проснулся во мне с дикой силой. Оставив Володьку разговаривать с Самосадным по телефону, я направилась на кухню, где, к радости своей, обнаружила даже кое-что съедобное. Со стороны Володьки было очень любезно съесть не все от приготовленного мною сегодня утром обеда.

Впрочем, долго жевать мне на этот раз не пришлось. На пороге кухни возник сияющий супруг и радостно объявил:

— Послушай, Ирин, Самосадный приглашает нас к себе домой на ужин!

Я чуть не подавилась.

— Что, прямо сейчас? — кое-как выдавила я из себя. — У меня сейчас нет сил даже до постели дотащиться, не то что куда-то еще в гости ехать!

При виде выражения моего лица муж смутился. — Но… Я так понял, тебя все это очень интересует… — проговорил он. — Разве нет? Мне кажется, ради науки можно пренебречь любой усталостью!

Я кивнула. Ради науки… Не ради науки, а ради спасения аппаратчицы Наташи должна была я теперь пренебречь своей усталостью. Что ж, это было справедливо: если я хочу в этом деле разобраться, я должна ковать железо, пока горячо. Как говаривал тот же Валера Гурьев, сыщика ноги кормят!

— Понимаешь, — продолжал между тем Володька извиняющимся тоном. — Самосадный как узнал, что на крекинг-заводе авария и что ты оказалась ее свидетельницей, сказал, что мы должны немедленно ехать к нему и все рассказать. Иначе он сам к нам приедет!

— Вот и пусть едет к нам! — сказала я сердито. — А я за сегодняшний день уже достаточно наездилась, больше не хочу.

— Ну нет, Ирина! — расстроился Володька. — Он уже попросил свою мать приготовить лечо с грибами, мы как раз к тому времени успеем.

Вид у моего мужа в предвкушении приятного ужина был такой довольный, что я не посмела отказаться, встала из-за стола, на котором остался недоеденный ужин, и отправилась переодеваться. Я надеялась, что запах бензина, которым я отмывала лицо и руки, улетучился и он не помешает нашему застолью.

* * *

Самосадный жил довольно далеко, но до его дома ходил прямой автобус, который домчал нас довольно быстро. Мы успели как раз к столу и уселись за него сразу же, как вошли. Как ни хотелось Самосадному узнать подробности происшествия на крекинг-заводе, он вынужден был последовать настоянию своей матери, полной и совершенно простонародной на вид пожилой женщины, и дать нам поесть. Что было далеко не лишне. Есть мне по-прежнему очень хотелось, а приготовленное матерью Самосадного лечо с грибами было и впрямь замечательно вкусно. Сам хозяин почти не ел. Но, умилительно глядя на нас с Володькой, непрерывно трепался о каких-то химических делах и в конце концов перескочил и на вакуумный гидроформинг нефти.

— Вот, вот, — приободрил его Володька с набитым ртом. — Об этом расскажи! Мы ради этого к тебе и приехали.

— Ну, что тут рассказывать, — Самосадный немного помялся. — Вакуумный гидроформинг нефти — это процесс получения высокооктановых легких углеводородов из первичной углеводородной смеси методом барботирования водяным паром при пониженном давлении…

— Стой, стой, Леха! — Володька в негодовании даже отложил в сторону ложку. — Здесь тебе не научная конференция, нечего людей-то пугать…

Самосадный заметно обиделся.

— Что ж тогда вам рассказывать-то? — спросил он, глядя почему-то на меня. — Химия — это вам не бульварный роман, это наука, она всегда такими выражениями оперирует.

— Вот что нам лучше расскажите, — начала я. — Сегодня на крекинг-заводе взорвался реактор вакуумного гидроформинга нефти…

— Да, я знаю, — бесцеремонно перебил меня Самосадный. — Мне ваш муж по телефону это уже сообщил. Вот я и хотел бы узнать от вас подробности, почему это произошло. Самое простое объяснение, конечно, это то, что аппаратчица попросту перепутала вентили, подала сначала вакуум в реактор, где была одна только нефть. Это, конечно, непременно должно было привести к взрыву…

— Володька мне это уже рассказал, — несколько резковато возразила я. — И, между прочим, на заводе то же самое думают. Для них, знаете ли, проще всего обвинить во всем простую аппаратчицу, чем копаться всерьез в этом происшествии, из которого еще неизвестно, что можно выкопать.

— Ну а вы, собственно, что хотите? — спросил несколько недоумевающе Самосадный.

— Меня же интересует, возможно ли чисто теоретически, чтобы при правильной подаче сначала воды, затем вакуума реактор так внезапно взорвался… При том, что аппаратчица выполнила все правильно, реактор все-таки взорвался.

Тут Самосадный серьезно задумался, и я почувствовала досаду на своего драгоценного супруга. Бог знает, о чем они там болтали по телефону, но самого главного, из-за чего мы к нему приехали, Володька, похоже, ему не сообщил. А между тем наш ученый друг мог бы тем временем основательно продумать проблему, вместо того чтобы теперь сидеть молча и рассеянно пялиться в потолок.

— Вы знаете, — сказал наконец Самосадный, — теоретически при определенном стечении обстоятельств такой взрыв вполне возможен. И я даже теперь вспомнил, что был один такой случай, по счастью, не на нашем заводе…

— Да, и я тоже помню, что-то такое было, — сказал Володька. — Только что именно? Из-за чего тогда этот взрыв произошел?

— Из-за сернистого ангидрида, — сказал Самосадный веско и с расстановкой.

— Вот как? — удивился Володька. — Так в нефти же всегда есть сернистый ангидрид, и ее всегда гонят на керосин, все идет нормально.

— Тут дело в концентрации, — пояснил задумчиво Самосадный. — Да, я теперь точно вспомнил: для вакуумного гидроформинга нефти существует ПДК по сернистому ангидриду, как раз после того случая его и ввели.

— ПДК по сернистому ангидриду? — таращил глаза Володька. — Впервые слышу!

— Не веришь? — пожал плечами Самосадный. — На, смотри!..

И Самосадный встал из-за стола, подошел к одной из многочисленных полок с книгами, простиравшихся вдоль стен этой комнаты, снял с нее одну, очень толстую, по виду какой-то химический справочник, и протянул его Володьке. Тот послушно взял справочник и стал его листать, положив к себе на колени и согнувшись над ним на манер вопросительного знака.

— Слушайте, ребята, а что такое ПДК? — осторожно спросила я.

— Предельно допустимая концентрация, — отозвался Самосадный. — Для каждого без исключения процесса существует перечень веществ, наличие которых в концентрациях, превышающих допустимые, оказывается вредным и даже гибельным для здоровья человека.

Наверное, Самосадный искренне думал, что он мне все нормально объяснил. Я же, беспомощно хлопая глазами, сидела и покорно ждала, что мой супруг оторвется наконец от своей книги и объяснит мне все это в более популярных выражениях.