Демоны зимних ночей - Антон Леонтьев

– Она не узнает, – успокоила Клотильду Маргарита.

– Но это так опасно! – ужаснулась Мари. – Ты ведь пошутила, когда сказала, что хочешь проникнуть в квартиру к Дежьену!

– Это опасно, – согласилась Маргарита, – но я не шучу!

* * *

Французская газета «Le Parisien», 14 августа 1926 года:

«Грядущий сезон сулит новые веяния в моде: писком сезона станут обтягивающие, дерзкие дамские одеяния, которые подчеркивают женственность, придают силуэту грациозность и гибкость и делают дам более сексуальными...»

* * *

Она решила посетить жилище комиссара – разумеется, в отсутствие хозяина. Он обитал в старинном доме, где снимал мансарду. Маргарита вскрыла дверь за десять секунд – Дежьен не заботился о собственной безопасности.

– Итак, господин комиссар, – проходя в коридор, произнесла Маргарита. – Значит, здесь вы и обитаете...

В квартире царил типичный холостяцкий беспорядок. Маргарита обыскала ящики письменного стола и нашла несколько папок с вырезками. Все они были посвящены ограблениям, которые совершили воспитанницы мадам Цирцеи.

А вот еще одна папка, в ней все письма и телеграммы, которые она отправляла Дежьену. Он их не уничтожил, а хранит как реликвии!

Внимание Маргариты привлекла фотография в серебряной рамке на столе. Она запечатлела красивую и печальную женщину, чем-то неуловимо похожую на комиссара Дежьена. Марго взяла фотографию в руки – ее пальцы нащупали на обратной стороне рамки конверт.

Маргарита извлекла пожелтевшее послание. Надпись на конверте гласила: «Моему любимому сыну Феликсу».

Ага, тайны комиссара Дежьена! Отметя сомнения, Марго вытащила из конверта небольшой лист, покрытый тонкими завитушками фиолетовых чернил.

* * *

Письмо мадам Дежьен сыну Феликсу было датировано 17 апреля 1912 года:

«Мой возлюбленный сын!

Я знаю, что жить мне остается недолго, страшная и неизлечимая болезнь забирает мои силы, и вскорости я покину этот бренный мир.

Ты должен знать, что моей отрадой и надеждой, моим единственным утешением все эти годы был ты, Феликс!

Сейчас ты находишься вдали от меня, в Париже, где прилежно учишься и не знаешь о моей болезни – я так хочу, и ты простишь меня за это! Письмо ты получишь вместе с вестью о том, что господь призвал меня к себе.

Но прежде чем отойду в мир иной, я хочу открыть тебе имя твоего отца. Я всегда говорила, что он был моряком и погиб еще до твоего рождения в пучинах океана.

Я лгала. Твой отец жив, более того, он знает о твоем существовании, но в силу своего положения в обществе не может открыто заявить о том, что ты – его сын.

Твоего отца зовут Мишель-Оноре, и он – великий князь Бертранский. Когда-то я работала во дворце горничной и поддалась на уговоры молодого князя, сделавшись его любовницей. Плодом этой любви стал ты, Феликс.

После твоего рождения Мишель-Оноре щедро обеспечил меня (именно его дары, а не наследство «тетушек» и «дядюшек» позволили нам долгие годы жить безбедно) и настоял на том, чтобы мы покинули Бертран.

Я подчинилась, ибо любила Мишеля-Оноре, хотя понимала, что никогда не стану его законной женой, а ты – наследником престола. У него была и есть супруга, русская княжна, и еще сын Виктор, твой сводный брат, который и наденет когда-нибудь корону Гримбургов и будет именоваться «его светлостью великим князем Бертранским».

Ты же лишен и семейного имени, и части колоссального состояния. Я обещала Мишелю-Оноре, что буду блюсти тайну твоего появления на свет, но сейчас, на пороге вечности, я нарушаю эту клятву. Знаю, Феликс, что ты никогда не воспользуешься этим письмом в корыстных и низких целях. Но и лишить тебя правды я не в силах.

Покидая сей мир, я хочу сказать, что люблю тебя, сын мой, и верю, что ты будешь счастлив в отличие от своей неразумной матери...»

* * *

Маргарита несколько раз перечитала предсмертное послание мадам Дежьен. Выходит, Феликс – сын того человека, который отправил на гильотину ее маму, маркизу де Вальтруа! Дежьен – отпрыск презренного Мишеля-Оноре, и, обводя вокруг пальца Феликса, она мстит за свою мамочку!

Марго изучила книжные полки (комиссар предпочитал французскую классику и дешевые детективы), открыла платяной шкаф – и замерла.

На створке шкафа висел ее портрет. Маргарита увидела собственное лицо, нарисованное углем талантливым художником. Она заметила инициалы. FD.

Значит, художник – не кто иной, как сам Феликс Дежьен! Получается, что не только она бредит комиссаром, но и тот не может забыть их встречи! Но что за нонсенс – внебрачный сын убийцы влюбился в дочь жертвы своего отца!

Марго услышала, как во входной двери поворачивается ключ. Хозяин вернулся! Дежьен никогда не приходит домой, как она узнала, раньше восьми вечера, а часы показывают только половину пятого. Маргарита нырнула в шкаф и затаилась.

Она могла наблюдать за тем, что происходит в квартире через не до конца прикрытую дверцу. Появился Дежьен, как обычно, в сером плаще и широкополой шляпе. Маргарита затаила дыхание. И как такое могло получиться, что она оказалась пленницей комиссара? Не хватало еще, чтобы он подошел к шкафу, раскрыл его и обнаружил ее...

К своему ужасу, Марго увидела, что комиссар решил поступить именно так: он медленно подошел к шкафу, в задумчивости постоял около него. Рука его легла на ручку, Марго зажмурилась.

– Не думаю, что вам удобно сидеть в шкафу, – услышала она насмешливый голос Дежьена. Марго чихнула. Что она наделала!

– Выходите, я вас жду! – продолжал Дежьен. – Можете быть спокойны, я не арестую вас!

Смущенная Маргарита вылезла из шкафа. Комиссар произнес:

– Добрый вечер, мадемуазель! Как вы прикажете мне вас называть – Вера Палеолог, герцогиня Ришелье или «дорогая супруга»?

– Как вы узнали, что я... – Маргарита запнулась.

Судя по всему, Дежьен не намеревался надевать на нее наручники и тащить в тюрьму.

– Что вы проникли в мою квартиру и сидите в шкафу? – спросил тот с улыбкой. – Я предполагал, что вы, мадемуазель, рано или поздно навестите мою скромную квартиру. Этажом ниже живет мадам Сюзанна, в свои восемьдесят пять лет она увлеченно следит за тем, что происходит в нашем доме и на улице, она постоянно сидит у окна с биноклем в руках. И когда она увидела прекрасную незнакомку, которая подымается ко мне на мансарду, хотя я в это время, как известно, нахожусь на работе, она позвонила мне и предупредила о долгожданном визите. Вы, мадемуазель, упустили из виду, что спрятаться в моем жилище можно только в двух местах – в ванной или в шкафу. Я заглянул в ванную, вас там не было, следовательно, вы притаились среди моих костюмов.