Кронштадтский детектив - Олег Мушинский

— Аэроплан сильно разбит? — хриплым шепотом выдавил из себя пилот.

— Точно не скажу, — проворчал зазывала. — Смотреть надо. Да самолет — ерунда, починим. Главное, ты живой остался. Вот господин хороший говорит, что даже кости не поломал.

— И всё-таки вам следует показаться врачу, — сказал я и добавил, когда зазывала бросил на меня хмурый взгляд: — Не волнуйтесь, если вы так стеснены в средствах, я оплачу его визит.

— Надо же, — хмыкнул зазывала. — Ну, тогда, конечно, благодарствуем, господин хороший.

Пилот тоже порывался что-то сказать, но смог только закашляться. Зазывала вытащил фляжку и дал ему хлебнуть. Эффект получился обратный: пилот еще больше раскашлялся, да так, что его пополам свернуло. Пожалуй, доктор тут всё-таки не помешал бы. Я уже нацелился было пойти и найти такового, когда пилот выдавил из себя фразу, заставившую меня задержаться:

— А деньги? Денег хватит? Сколько ты сегодня собрал?

Зазывала озвучил ему ту же сумму, что и мне.

— Получается четыреста рублей, — прохрипел пилот. — Но нам надо пятьсот! Сегодня!

В ответ зазывала развел одной рукой — второй он придерживал пилота за плечо — и пробормотал, что, мол, да, надо пятьсот, но есть только четыреста. Такие дела. Пилот через хрип протолкнул тяжелый вздох. Это был самый подходящий момент, чтобы влезть не в свое дело.

— Господа, — сказал я. — Возможно, я смогу вам помочь?

Пилот взглянул на меня так, как, наверное, взглянул бы голодный волк, внезапно приметив в лесной чаще упитанного ягненка.

— Он из полиции, — предупредил зазывала.

Пилот вздрогнул.

— Да, — подтвердил я. — Поэтому, прежде чем предлагать помощь, я хотел бы быть уверенным, что деньги не предназначены для совершения преступления. Сами понимаете, мое начальство не одобрит, если я профинансирую ограбление городского банка.

Пилот, снова зашедшись в кашле, замахал руками. Мол, никаких злодейств, согласен на ваши условия. Зазывала был более осторожен.

— Закон мы уважаем, — сказал он. — Но, простите, господин хороший, у нас тут вообще не принято его нарушать. Так с чего это вы именно нам помогать удумали? Мы ведь даже не представлены друг другу как положено.

— Последнее, думаю, легко исправить, — не сдавался я, после чего по всей форме отрекомендовался пилоту. — Вы, как я понимаю, инженер Морошкин?

Пилот согласно кивнул. Я повернул голову к зазывале. Тот фыркнул и сказал:

— Морошкин я.

— Вы? — удивился я, снова поворачиваясь к пилоту. — Погодите, а вы…

— Он тоже, — ответил за него зазывала. — Он Пётр, инженер, как вы правильно заметили, а я — Михаил, механиком буду. Братья мы. Анатольевичи, если это имеет какое-то значение.

— Отлично, вот и познакомились, — сказал я. — Что до остального, то я не благотворительное общество, но ссудить вам сто рублей смогу. Почему? Ну а почему бы и нет? Я, как и вы, верю в будущее авиации и буду рад поддержать усилия талантливого инженера в этом направлении. Может быть, именно благодаря вам мы перестанем заказывать дирижабли и аэропланы во Франции, а начнем выпускать свои, и не хуже.

Зазывала хмыкнул.

— Талантливый, — протянул пилот. — Боюсь, вы это не про меня сейчас сказали.

— Про вас, — уверенно заявил я. — Вы же взлетели. Какие еще доказательства вам нужны? Если бы вы не забрали так сильно вправо, то и полетели бы.

— Если бы, — ворчливо повторил зазывала. — Мы так уже лет десять летаем. Через забор и в канаву.

— В этот раз всё было по-другому! — вскинулся пилот и снова закашлялся.

— Ну да, — спокойно согласился зазывала. — В этот раз вместо канавы было дерево.

— Я просто его не увидел, — выдавил через кашель пилот. — Пока в моторе копался, слякоть очки залепила. Взлетал практически вслепую.

— Ну и снял бы их, — проворчал зазывала. — В небе-то перед кем форсить? Перед галками?

— Я снял. Только поздно.

Зазывала покачал головой.

— Вот так всегда, — сказал он мне. — Вечно мы не успеваем.

— Тише едешь, дальше будешь, — вспомнил я слова своего недавнего знакомого. — Подготовитесь как следует, дождетесь нормальную погоду…

— Простите, — перебил меня пилот, он же Пётр. — Но деньги нам нужны сегодня.

И, судя по его взгляду, нужны были до зарезу. Зазывала, который Михаил, тоже явно отнекивался только приличий ради.

— Что возвращает нас к теме нашего разговора, — подытожил я. — Речь, как я понимаю, идет о покупке нового агрегата, причем, судя по вашему нежеланию привлекать к делу полицию — явно контрабандного.

Братья переглянулись.

— Вообще-то, нет, — честно сказал зазывала.

После чего я с полминуты наблюдал отчаянную внутреннюю борьбу между желанием получить с меня сто рублей и послать меня куда Макар телят не гонял. С подачи Петра первое победило. Существовал, конечно, еще один вариант: братья могли меня обмануть, но им самим такая мысль в голову не пришла.

— Ну, в общем, дело такое… — начал зазывала, и оглянулся на брата.

Тот твердо кивнул. Я изобразил на лице композицию «я весь внимание». Зазывала вздохнул, и начал рассказывать. На всякий случай я всё-таки приготовился отслеживать нестыковки в его рассказе, но быстро это забросил. Такая дикая история могла быть только правдой.

НАЧАЛАСЬ ОНА АЖ шестнадцать лет тому назад. Тогда мои новые знакомые были «подающими надежды» молодыми людьми. Петр учился на инженера, Михаил устроился на завод учеником механика, а их третий брат Иван поступил на службу во флот. Но все трое были одержимы одной идеей, одной целью — покорить воздушный океан!

Увы, человек предполагает, а бог располагает. Первое же плавание Ивана стало для него последним. Да и не только для него.

В морской пучине сгинул броненосец «Русалка». По крайней мере, так гласила официальная версия. На Балтике бушевала буря, корабль попал в нее, и с тех пор его никто не видел. Позднее на одном из островов нашли шлюпку с «Русалки», на другом — деревянные обломки, за неимением других кораблекрушений приписанные ей же, а в порту — крышки от люков, забытые командой броненосца.

Впрочем, морячки вообще повели себя на редкость безалаберно. Капитан канонерки «Туча», получив строгий приказ сопровождать броненосец, забыл о нём и оставил «Русалку» посреди шторма и тумана. Да что капитан?! Адмирал флота заметил, что потерял броненосец, лишь спустя трое суток после трагедии! Полиция, кстати, уложилась в два дня, обнаружив разбитую шлюпку и доложив по инстанциям в морской штаб.

Потом, понятное дело, всем досталось на орехи. Адмиралу здорово всыпали за то, что выпустил «Русалку» в море, капитану канонерки — за то, что ее там оставил, а всем прочим, кто попал под горячую руку, за недостаточную бдительность и впредь на будущее. В 1902 году здесь, в Ревеле, был воздвигнут памятник в честь погибших моряков.