Мыльная сказка Шахерезады - Дарья Донцова

— Что? — хором спросили мы с Собачкиным, потом я спросила:

— Жертвоприношение?!

Егор откинулся на спинку кресла.

— Это распространенная в прошлом практика. Да и в настоящем порой приходится соглашаться на смерть одного человека, если она поможет сотням других людей избежать гибели. Не буду сейчас приводить примеры из истории майя или Древней Греции, вспомню тысяча девятьсот семьдесят девятый год. Некий Николай Филиппенко захватывает детский сад, удерживает под прицелом воспитательницу и двадцать пять малышей. Филиппенко профессиональный военный, поэтому операцию проводит безупречно, здание не станут штурмовать, тогда дети погибнут. Николай требует привести к нему Нину, бывшую жену, и обещает: «Как только я увижу ее, сразу освобожу всех». Но супруга не собирается идти к мужчине, с которым развелась из-за его жестокого обращения с ней. Она абсолютно уверена: Николай задумал ее убить. Переговоры затягиваются, и тогда Филиппенко выдвигает условие: если Нина через час не войдет в садик, он убьет одного ребенка, а затем будет расстреливать каждый час по невинному созданию до тех пор, пока не увидит бывшую жену. Но та категорически отказывается подчиниться, и Николай убивает малыша. Обезумевшие родители пока еще живых ребят бросаются к Нине и силой притаскивают ее к зданию сада, заставляют войти внутрь. У нее попросту нет выбора, за спиной отряд сошедших с ума отцов и матерей. Они разорвут бедняжку в клочья, если та не выполнит приказа захватчика.

Нина исчезает в доме. Через пару минут дети бегут к своим родным, спецгруппа берет помещение без применения оружия. В актовом зале они находят три трупа: Николая, Нины и несчастного малыша.

Я поежилась:

— Надеюсь, вы пересказали сюжет кинофильма.

Егор положил ногу на ногу.

— К сожалению, нет. Нину принесли в жертву, чтобы спасти детей. Другой вопрос, можно ли менять одну жизнь на другие. Позволительно ли отвести на смерть ребенка, чтобы прекратить серию убийств? А?

— Катю из игровой комнаты мебельного магазина украли вы! — ахнула я.

— И кому ее отдали? — оторопел Сеня. — Ирине?

— Нет, — прошептала я. — Булгаков не знал, что девочка у Соловьевой. Я в этом уверена. Кто забрал Катю? Почему? Какие игры вы вели? С кем?

Егор чуть привстал, потом снова опустился в кресло.

— Попытаюсь объяснить. Не знаю, поймете ли вы.

— Попробуем, — процедил Семен сквозь зубы.

— Я оказался в непростом положении, — мрачно начал Егор Владимирович, — будто сам дьявол меня загнал в ловушку.

Я постаралась выключить все эмоции и заставила себя спокойно слушать психолога.

Егор Владимирович отлично знает про нежные чувства, которые во время лечения могут испытывать к врачу пациентки. Если у женщины понимающая мать, ласковый муж, хорошие подруги, она решит свои проблемы в узком семейно-дружеском кругу. На кушетке у психолога, как правило, оказываются те, кому не с кем поговорить. А доктор, который работает с пациенткой, предельно внимателен, вникает во все ее проблемы и помогает с ними справиться. Стоит ли удивляться, когда у дамы возникает к нему любовь? Первое правило практикующего психолога звучит так: никогда не ложись в постель с пациенткой. И Булгаков свято соблюдал его, пока не встретил Мальцеву.

Светлана была дивно хороша собой, умна, воспитанна, много читала, любила антиквариат, неплохо разбиралась в нем, но больше всего восхищалась старыми книгами, и Егор дрогнул.

Сеансы психотерапии Света посещала с согласия мужа, совсем не дешевые походы к Булгакову оплачивал Виталий. Ни к чему не обязывающие отношения длились около шести месяцев, потом врач и Светлана мирно расстались без скандала.

Спустя год Света приехала к бывшему любовнику и сделала ошеломляющее заявление. Она родила от Егора дочь.

— С ума сошла? — сказал Булгаков, вмиг позабыв о своем психологическом образовании.

Светлана спокойно ответила:

— Нет. Я тебя люблю всей душой, но отлично понимаю: ты никогда не женишься, ты холостяк по складу натуры и безразличен к детям. У меня есть сын Герман. Даже если ты и решился бы зарегистрировать наши отношения, никогда не полюбил бы Геру, а я не хочу осиротить мальчика. Поэтому Катя записана на Виталия, муж не сомневается в своем отцовстве. Мне от тебя ничего не надо, денег я никогда не попрошу.

— И зачем тогда заявилась? — зло спросил Егор.

Светлана пожала плечами.

— Не знаю. Подумала, вдруг тебе интересно узнать правду? На свете существует генетическое продолжение рода Булгаковых. Неужели тебе это не важно?

— Абсолютно! — заявил Булгаков.

На том и расстались. Егор хотел забыть о существовании Светланы и Кати, но почему-то не получалось. Чем глубже психотерапевт старался похоронить проблему, тем активнее она вылезала наружу. Обратись к Булгакову пациент с такой незадачей, Егор Владимирович вмиг бы нашел нужные слова и избавил человека от тревоги, но самого себя лечить не получалось. И в конце концов Егор решил: если он постоянно думает о Кате, нужно встретиться, посмотреть на девочку и успокоиться.

Булгаков позвонил Светлане. Приготовился услышать отказ, но Мальцева неожиданно сказала:

— Хорошо. Выбирай место.

Катя никакого впечатления на отца не произвела. Мужчины редко умиляются младенцами. А вот Светлана неожиданно показалась ему еще красивее, чем раньше. Роман возобновился. Они по-прежнему держали свои отношения в тайне. Виталий постоянно уезжал в командировки, во время отлучек супруг изменял Свете, и у той не возникло никаких угрызений совести по поводу встреч с Егором. Чаще всего любовники общались в первой половине дня, когда Герман находился в школе. Мальцева брала коляску и якобы шла с Катей на прогулку, а сама приезжала в огромный многоквартирный дом, где Егор снял затрапезную однушку.

— И вы не боялись? — удивился Сеня.

— Кого? — пожал плечами Булгаков.

— Тех, кто мог рассказать Виталию об адюльтере, — пояснил Собачкин. — Насколько я понял, вы не собирались лишаться статуса холостяка, а Светлана не предполагала разводиться.

— Да, — подтвердил Егор, — особых перемен мы не хотели.

— Ну, тогда вы сильно рисковали, — сказал Собачкин.

Психотерапевт вяло улыбнулся.

— Нет. В доме была тьма жильцов, тысячеквартирный монстр не трехподъездная пятиэтажка, на нас никто не обращал внимания, обычные мужчина и женщина, ничего интересного.

— А девочка? — не успокаивался Соб. — Она могла разболтать правду!

— У него нет своих детей, — сказала я Егору.

— Понял, — кивнул психолог и посмотрел на моего спутника. — Как правило, дети начинают понятно изъясняться годам к трем, а то и позже. Катя не умела говорить, в основном произносила слоги и отдельные, непонятные слова.