Фанат Казановы - Дарья Калинина

– Куда это она намылилась в разгар рабочего дня? – заинтересовалась Кира.

– Не знаю.

– Надо посмотреть. Что-то мне эта ее активность не слишком нравится.

Секретарша двигалась целеустремленно. Явно, что не просто так погулять вышла. А некоторое время спустя, подруги убедились, что она едет в тот парк, где в засаде сидели Тата и Рита. Это была победа! Профессор выдал себя, послав на встречу с шантажисткой свою секретаршу. Наверное, он безоговорочно доверял сестре, раз решился посвятить ее в суть этого деликатного дела.

Немного поблуждав по парку, секретарша расспросила пару мамочек с колясочками и взяла верное направление на памятник. Она двигалась к дубовой рощице, в которой и стоял памятник всему Комсомолу города Ленинграда.

– Надо сказать девчонкам, что у них гость.

– Гостья!

Тата с Ритой подтвердили свою готовность. И план вошел в свою решающую стадию. Навстречу секретарше вышла Тата. Она же повторила свои требования. Пятьдесят тысяч долларов в обмен на молчание.

– Милочка, – поджала губы секретарша, – вам не кажется, что ваши требования абсурдны?

– Почему же?

– У вас даже нет доказательств! Вы огульно оговариваете достойного человека!

– Это ваш-то брат достойный!? – вспыхнула Тата. – Он эксплуатировал Синтию как рабыню. А когда она взбунтовалась, просто убил ее. Чтобы не болтала!

– Чушь!

– Если бы это была чушь, вы бы сюда не примчались! – парировала Тата.

– Мой брат не мог никого убить. А я приехала, так как не хочу, чтобы его имя полоскали в связи с убийством этой девицы! Мой брат – не виноват!

– Так заплатите мне! – с вызовом произнесла Тата. – Заплатите, и я забуду, что видела!

– Ничего ты не могла видеть!

– Видела, видела! И в милиции скажу, что видела!

– У моего брата алиби.

– И кто может его подтвердить?

– Я!

Тата ядовито рассмеялась:

– Такому алиби грош цена! Ему никто не поверит.

И тогда сестра профессора подошла к сути.

– Мы с братом готовы вам заплатить! – с тяжким вздохом произнесла она. – Разумеется, не потому, что в чем-то виноваты. Просто мой брат – уважаемый в научных кругах человек, автор множества научных трудов и разработчик методик...

– Короче!

– Он должен тщательно оберегать свою репутацию.

– Вот и прекрасно! – усмехнулась Тата. – Заплатите и спите спокойно.

//-- * * * --//

Звонок любимой девушки майор Бряк воспринял если не с восторгом, то с большой радостью. Восторг он ощутил, когда любимая девушка САМА пригласила следователя на свидание.

– Очень нужно увидеться, – напевала Тата в трубку. – Ты сможешь сегодня в девять вечера?

– Смогу и раньше! Я освобождаюсь в шесть.

– И ничего не помешает?

Бряк заверил любимую, что их встрече не смогут помешать все преступники нашего города, а также гастролеры, приехавшие из других областей.

– Вот и славненько. Я хочу, чтобы ты отвез меня в одно место.

Майор пообещал, что он отвезет Тату, куда ее душеньке будет угодно и даже еще дальше.

– Только прикажи! С тобой я согласен на все!

Тата умилилась. Какой он славный этот майор! И как жаль, что скоро эта сказка закончится. Как только майор узнает, что она попросту использовала его в своих целях, да еще врала и двурушничала, то он с презрением отвернется от нее.

– И будет совершенно прав! Я не должна была ему врать. С самого начала не должна!

Но разумеется, теперь было уже поздно. Одна маленькая ложь тянула за собой ложь побольше, а та в свою очередь вытягивала уже совсем жирную брехню. И поделать с этим было уже решительно ничего невозможно. Оставалось только ждать разоблачения. И надеяться, что майор не будет бить ее очень уж больно.

– В конце концов, он поймает преступника. И это должно его утешить.

Однако чутье подсказывало Тате, что майора это если и утешит, то очень слабо. А вот она вполне может разбить его мужественное сердце.

Тем не менее ровно в девять часов Тата стояла у Витебского вокзала и дожидалась майора. Место, которое выбрала его любимая девушка для свидания, майора несколько изумило. Сначала надо было проехать несколько остановок, а потом выйти на малолюдной платформе. Причем майору следовало держаться от Таты на некотором отдалении и изображать из себя постороннего гражданина.

– Делай вид, будто бы мы не знакомы.

– Но почему? – искренне удивлялся майор. – Куда мы едем? Тут живут твои знакомые? Ты меня стесняешься?

Вместо ответа Тата неожиданно спросила:

– Оружие у тебя с собой?

– Что?!

– Оружие!

– Разумеется, нет. Я же сейчас не на службе.

– Это плохо. Но ничего, будем надеяться, что оно нам и не понадобится.

Все это майора здорово нервировало. Он не любил, когда с ним начинали говорить загадками. А в ответ на четко поставленный вопрос Тата прятала глаза и принималась (про себя, разумеется!) бормотать о том, что он своими куцыми ментовскими мозгами никогда не сможет понять ее тонкую душу. Вслух Тата ничего не говорила.

Они вышли и спустились с платформы друг за другом, словно чужие. Тата пошла вперед. А майор замешкался у ларька с сигаретами. Какого черта?! Если они чужие, он хоть покурит! Продавщица попалась какая-то на редкость нерасторопная. Медленными сонными движениями она передвигала коробки, сначала ища сигареты, а потом зависла над кассой, не в силах посчитать сдачу со ста рублей. Майор даже вспотел от напряжения. Когда же он наконец расплатился за покупку и поднял голову, Таты на станции уже не было.

Внезапно майора охватил страх. Он заметался взад и вперед по платформе. Смеркалось. Народу почти не было. И нехорошие предчувствия охватили майора. Как странно вела себя Тата! Это ведь явно было неспроста! Девушка что-то скрывала от него. Что-то очень важное. Важное для нее. Она несколько раз попросила, чтобы майор был начеку, идя за ней следом. А он, лопух и болван, не выполнил ее просьбу!

– Товарищ следователь, – услышал он рядом с собой. – А почему вы не с Татой? Где она?

Следователь обернулся на голос и с удивлением увидел рядом с собой двух приятельниц его Таты.

– Кира? Леся? А что вы тут делаете?

Но девушки в ответ лишь нетерпеливо помотали головами и настойчиво повторили свой вопрос:

– Где Тата?

– Не знаю, – развел руками следователь. – Куда-то делась.

Судя по тому, как побледнели девушки при этих словах, он понял – произошло ужасное.