Вечная молодость с аукциона - Татьяна Гармаш-Роффе

– Иными словами, клиники красоты? Это ведь их работа – убийство Ларисы и кража досье, верно?

– Верно… Только у меня вопрос: как же клиники узнали о том, что Левикова мы нашли, что он в полиции и что собирается ехать на твоей машине?

– Хм, – озадачился Реми. – Те двое, которые приезжали в замок, марсельцы…

– Они смылись раньше, чем успели что бы то ни было понять!

– Но они должны были знать, что изобретателя держат в подземелье замка Ла Барбен… И, увидев машины полиции, поняли, что это каким-то образом обнаружено. Остальное можно было легко предположить…

– Можно было предположить, что Левиков окажется в полиции, согласен. Но никто – никто в клиниках не знал, что мы с ним связаны! Об этом знали фармацевты, да – но не клиники! Они не могли подложить бомбу в ТВОЮ машину!

– Да, но… – Реми был крайне озадачен. – Ты не хочешь ли сказать, что это работа «Провентис-Фарма»?

– Нет, этого я сказать не хочу – подобное лишено всякой логики. Фармацевтам не нужно убийство Левикова, а у клиник для него не хватало информации.

– Да, но тогда что получается? Получается какая-то ерунда… У тебя есть идеи?

– Ни малейшей.

Они помолчали, бесплодно прокручивая в пустоте это странное уравнение.

– Что у нас еще есть, Алеша? – спросил Реми. Он был вконец измучен, веки упрямо наползали на глаза, гася их всегда яркую синеву…

– Давай отложим на завтра, – предложил Алексей.

Ему как раз спать не хотелось: это было то нервно-рабочее настроение, в котором бодрствование могло длиться бесконечно долго – столько, сколько мысли крутились в голове. Либо найдется ответ, либо сам мозг устанет и вырубится.

– А что мы скажем завтра девочкам? И Мишелю? Нет уж, давай все соберем до конца. Пусть вся информация заляжет в мозги – дальше она будет работать сама по себе. Говори, какие у тебя еще есть «непонятки»?

– Связано ли убийство Леблана с бомбой? Один и тот же автор или совсем разные, случайно совпавшие по времени и месту действия?

– Если бы клиники красоты и связанная с ними мафия боялись, что он трепанет в полиции лишнего, то убили бы на входе в полицию, а не на выходе из нее!

– А любые посторонние разборки не подходят, потому что никто не мог знать в этот ранний час, что Леблан оказался в комиссариате…

– Тогда фармацевты? Это их люди, как мы решили, были в «Рено» и «Ситроене». И они проследили за Лебланом от замка до комиссариата!

– Но зачем его убивать? Месть?

– Да какая-то ерунда получается, детский сад. Слишком дерзко, слишком вызывающе – и только ради мести? За то, что Леблан попытался увести от них Левикова? Тем более что Левиков уже нашелся…

– А вот тут самое интересное, – произнес Кис. – Мы с тобой пришли к выводу, что в «Рено-25» были люди от фармацевтов. Но фокус в том, что они никоим образом не могли знать, что Левиков тоже попал в комиссариат. По одной простой причине: они не могли его узнать – у них нет его фотографии. И, следовательно, они не могли прийти к заключению, что Левиков нашелся! Но в таком случае Леблан им был нужен живым, чтобы снова попытаться узнать, где Левиков!

– Все, Кис, я больше не могу. Мозги заворачиваются, как засохший сыр. Пошел я спать. Остальное завтра… Ты поднимаешься?

– Нет, посижу еще. Пойду в бар, кофейку дерну с коньяком… Спокойной ночи, Реми.

…Ни кофе не помог, ни коньяк. Ничего не складывалось в этом деле, ни-че-го!

В баре было пусто, только пара посетителей – три часа ночи, что вы хотите… Работал телевизор, шел ночной выпуск новостей. Новости шли, натурально, на французском, и Кис их не смотрел: все равно ничего не понять.

Однако слух его среагировал на знакомые слова: «Венюс». Кис с удивлением обернулся на экран. Показывали вечерний Париж, две полицейские машины у подъезда высокого дома, мельком – человек на земле, носилки, «Скорая» – и голос комментатора, ни черта не разобрать по-французски…

Кис слез с табурета и подошел к мужику с седыми щедрыми усами, изрядно поддавшему и грустно смотревшему на мир покрасневшими от виски глазами.

– Вы говорите по-английски?

Оказалось, что мужик как раз по-английски и говорит, а по-французски – так, немного понимает…

Алексей попросил пересказать последний сюжет из новостей. Англичанин икнул и объяснил, что он сам не все понял, но вроде бы кого-то пристрелили прямо у подъезда, и это какой-то инженер, который работает в лаборатории какой-то больницы под названием «Венюс»…

Англичанин снова икнул и, заглядывая в глаза Алексею каким-то беспомощным, робким, готовым к отказу взглядом, спросил, не хочет ли господин выпить с ним по стаканчику виски…

Господин не захотел, чем оправдал худшие опасения англичанина.

…Значит, теперь пошел ответный удар по клиникам Венеры? Адвокат Леблан – за адвоката Шавиньи? Инженер-технолог «Венюса» – за того, кто погиб в огне лаборатории «Провентис-Фарма»? Война конкурентов не на жизнь, а на смерть… Буше не был похож на человека, способного послать киллеров к конкурентам… Впрочем, что мы о них знаем? Об этих превосходно воспитанных людях, чьи хорошие манеры никогда не выдадут плохих намерений? А разборки-то, прямо как в России, в худших традициях постсоветского периода… Периода первоначального накопления капитала – периода дикого, необузданного желания возвыситься любой ценой, собрать все деньги мира, окружить себя немыслимой роскошью, ублажить собственные комплексы неполноценности…

Кто следующий? Каковы их намерения в отношении изобретателя? Как его уберечь? Одни вопросы…

Ночью Алексею снилась Клавдия Семеновна, ее пухлый, сладкий рот в ярко-розовой помаде и три подбородка, украшавших некогда миловидный овал лица… И толстенькая ладошка с короткими крепкими пальцами и подоблупившимся лаком «розовый перламутр», громко хлопавшая по столу: «ВЕРНУТЬ НИЧТОЖЕСТВО!!!»

* * *

Поутру, когда компания, умыв заспанные лица, спустилась завтракать в ресторан, Михаил Левиков в ресторане не обнаружился. Ксюша поднялась за ним, но Левиков не обнаружился и в своем номере.

Реми бросился к портье и узнал, что ключ от номера сдан. Иными словами, Левиков куда-то ушел!!!

У Алексея засосало под ложечкой от неприятных предчувствий.

– Господин Левиков, случаем, ничего не сказал, сдавая ключ? – терзал Реми вопросами портье.

– На каком языке ты хочешь, чтобы он сказал? – простонал Кис. – Он, кроме русского, других не знает!

– Уи, месье, этот господин говорил по-русски. Я ничего не понял, но мне показалось, что он спрашивал про фармацевтов… – ответствовал портье.

– Что? – опешил Реми. – Каких фармацевтов?

– Не знаю, месье. Я понял слово «фармасет»[26]и подумал, что он ищет «фармаси»[27], аптеку, и указал ему адрес ближайшей.