Меч с берегов Валгаллы - Наталья Александрова

— Да не волнуйся, Кирюша! — старушка делано засмеялась. — Я не выдала ему никаких твоих коммерческих тайн! Я их просто не знаю… да он ни о чем таком и не спрашивал, его интересовала в основном твоя юность, молодость. Он говорил, что это — для первой части книги, где будет рассказано, как формировался твой характер…

— Молодость? — настороженно переспросил Кирилл. — А конкретно, о чем вы говорили?

— Ну, как… — тетушка замялась. — Я рассказывала ему о твоем увлечении фехтованием… это ведь тебе очень много дало — правда? Фехтование сформировало твой бойцовский характер…

— Еще о чем?

— Ну, ты понимаешь, он спрашивал о твоей личной жизни в то время… он говорил, что такие вещи очень интересуют читателей… что это очень способствует популярности книги… поэтому его очень заинтересовала история с Диной…

Старушка вдруг взглянула на Симу, и на ее лице отобразилась напряженная работа мысли, как будто она что-то безуспешно пытается вспомнить. Кирилл не обратил на это внимания — он побледнел и резко спросил тетю:

— Зачем ты обсуждала это с посторонним человеком?

— Ну, Кирюша, не обижайся! Он же просил рассказать ему какую-нибудь романтическую историю, вот я и…

— И что ты ему рассказала?

— Ну, рассказала, как ты переживал… в ту страшную ночь, как вернулся рано утром — бледный, измученный, на тебе просто лица не было…

— Тетя! — вскрикнул Кирилл и покосился на Симу. — Тетя! Ты сказала ему, что я тогда вернулся утром?!

Старушка заморгала, закусила губу и уставилась на племянника с видом нашкодившего ребенка.

— Ах, ну да… — пролепетала она. — Я никому не должна была этого говорить… но, Кирюша, это было так давно… вряд ли это сейчас кому-то интересно…

— Очень даже интересно! Ты ведь сама сказала, что я — заметный человек! Наверняка этот твой гость решил меня шантажировать, и ты дала ему отличный материал…

— Ох, Кирюша, ну почему ты всегда так плохо думаешь о людях? Это был очень, очень приличный молодой человек!

— Да-да, мы это уже слышали! Он завоевал твои симпатии тем, что целый час слушал твое пение…

— Не только слушал! — гордо проговорила старушка. — Он записывал меня на магнитофон! Он сказал, что у него есть знакомый продюсер, который любит старинные романсы и хочет создать пластинку, на которой пожилые люди вроде меня исполняют романсы! Я могу прославиться, Кирюша!

— Так он еще и записывал все на магнитофон?! — воскликнул Кирилл, схватившись за голову. — Он записал все, что ты рассказала? И про то, что я тогда вернулся утром?

— Кажется, да… — старушка снова смутилась. — По-моему, он как включил магнитофон, так и не выключал его…

— Ох, тетя, тетя! — вздохнул Кирилл. — Я ведь тебя просил… ты ведь всегда была умной и осторожной, а тут… я никак не ожидал от тебя такого легкомыслия!

— Прости меня, Кирюшенька! — жалобно проговорила старушка. — Прости, я доставляю тебе столько неприятностей! Но ты ведь помнишь, сколько мне лет…

— Ладно, тетя, не переживай, ты знаешь, что я не могу долго на тебя сердиться!

— Я должна тебе еще кое-что сказать…

— Что еще?!

— Я показывала ему альбом с твоими старыми фотографиями, детскими и более поздними…

— Ну, показывала альбом — это еще не преступление. Если он это терпеливо вынес — значит, так ему и надо. Сам виноват.

— Да, но после этого одна фотография пропала. Та, где вы с Димой и Диной. Сначала я подумала, что она куда-то завалилась, но так и не нашла ее. А теперь, после того, что ты мне сказал, я думаю, может быть, это он ее взял…

Вдруг Кирилл снова нахмурился.

— Тетя, — проговорил он настороженно, — а как он выглядел, этот твой… юноша?

— Ну, как… обыкновенно, — старушка пожала плечами. — Говорю же тебе — очень приличный молодой человек… ты знаешь, он мне показался знакомым…

— Знакомым? — переспросил Кирилл. — Ты говоришь, что он был молодой… а насколько молодой?

— Ну, примерно твоих лет…

— Ага, а ты назвала его юношей!

— Ну, для меня все, кто моложе пятидесяти — юноши… но Сереже не было еще и сорока…

— Сереже? — переспросил Кирилл. — Что же ты не сказала, что он назвал свое имя?

— А ты не спрашивал!

— Он представился Сергеем? — подала голос Сима. — А он не похож на этого человека? — и она показала единственную фотографию Сергея Вяхирева, которую нашла в памяти своего телефона.

— Да, это он, это Сергей, — уверенно проговорила старушка и вдруг пристально уставилась на экран телефона: — Я все время думала — кого он мне напоминает? А теперь, когда я увидела эту фотографию, до меня дошло — он похож на твоего друга, Диму… ты помнишь Диму?

— Еще бы мне его не помнить! — Кирилл многозначительно переглянулся с Симой.

— И вы… — старушка перевела взгляд на девушку. — Я думала — почему ваше лицо показалось мне знакомым! А теперь я вспомнила ту давнюю историю и поняла — вы очень похожи на Дину! Вы знали Дину? Хотя что я говорю — откуда вы могли ее знать?

— Я ее не знала, но мне уже говорили о нашем сходстве!

Сима вытащила те фотографии, что рассматривали они с Кириллом в ресторане.

— Вот она! — обрадовалась тетушка. — Вот эта была в альбоме!

— А эта?

— Нет, эта не моя… — тетушка рассматривала снимок. — Да это же Дина! А вот этот человек… я не знаю, кто он, но он ее вожделеет.

— Что-что? — Сима едва скрыла улыбку, уж больно слово устаревшее.

— Да-да, такой взгляд может быть у мужчины, который страстно и тайно желает ее! Вот послушайте, — тетушка блеснула глазами. — Я много лет проработала секретарем в суде. И вот было однажды такое громкое дело. Судили одного человека за убийство из ревности. Убил он не жену и не любовницу, а мужа этой женщины.

— Какой женщины? — Сима невольно заинтересовалась.

— Той, которую любил много лет. Они были знакомы еще со школы, в одном классе учились. Или в параллельных, я уж не помню точно, но он ее любил с самого детства. Так подруги рассказывали и учительница бывшая. Классный руководитель.

В общем, любил, но без взаимности. Он и во взрослом состоянии неказист был, а в детстве и вовсе заморыш. Все документы через меня проходили, я фотографии видела.

Сима перехватила взгляд Кирилла, брошенный на часы, и поняла, что пора им уходить. Но старушка ударилась в воспоминания и разошлась не на шутку.

— В общем, девушка его не отличала, но и ни с кем из одноклассников особенно не дружила. И только в последнем классе случилась у нее любовь — ну, как обычно это бывает. Гуляния, провожания, разговоры до утра и все такое прочее. Конечно, все в школе про это знали. А этот, которого судили, в любви ей признавался еще раньше, но она его всерьез не приняла, отшутилась. И вот, когда любовь случилась с другим мальчиком, этот ей не то чтобы угрожал, но сказал — дескать, если не мне, то никому ты не достанешься. Ну, снова никто всерьез его не принял.