Единственная женщина на свете - Татьяна Полякова

– Непременно, – хмыкнул Стас.

– В самом деле, – сказала я как можно мягче, избегая его взгляда. – Не стоило тебе приезжать. Наследством может заниматься адвокат.

– Может, – кивнул Стас, и мы замолчали. Я не выдержала первой.

– У меня была Настя.

– Поэтому ты так паршиво выглядишь?

– Она боится за тебя и… ей здесь тоже не безопасно.

– Я велел ей оставаться в Питере.

– Ты, по крайней мере, мог бы отвечать на ее звонки.

– Тебе-то что до этого?

– Да пошел ты к черту…

– А ты изменилась, – помолчав немного, с усмешкой заметил он. – Раньше непременно бы сказала «извини». Настя хочет сама принимать решения, так ради бога.

– Стас, – тихо позвала я. – Она нуждается в тебе… она тебя любит.

– Да, – кивнул он.

– Она приехала, потому что боится за тебя.

– Девчонка вовсе не дура, как может показаться. И все понимает.

– Разбирайтесь сами, – поморщилась я.

Он молчал, продолжая меня разглядывать, а я подумала, что надо встать, выйти на балкон или в кухню, все равно куда, лишь бы не видеть его, не чувствовать рядом. Но сил подняться не было.

– Я понимаю, что тебе на мои слова наплевать, – произнесла я, вновь не выдержав долгой паузы. – Но… уезжай.

– Какой в этом смысл, если через неделю опять приеду?

– Стас… – прошептала я, вышло испуганно, и я в досаде покачала головой.

– Послушай меня, просто послушай… – Он оперся локтями на колени и теперь оказался совсем близко, так близко, что я чувствовала его дыхание. От его настойчивого взгляда было не уйти. Я взяла подушку, прижала к груди, чтобы не видеть, как дрожат мои руки. Уткнулась взглядом в пол. – Не было дня, чтобы я не думал о тебе. Выл по ночам, а утром говорил себе: все справедливо. Ее ты никогда не получишь, зато теперь бабла немерено, все как ты хотел. Что хотел, то и получил. Я знал, что приезжать сюда – скверная затея, и все-таки приехал. Ни на что не надеясь. Просто хотел увидеть тебя, а еще убедиться – все так и есть: я могу сколько угодно биться башкой о стенку, ничего не изменишь. Но все оказалось даже хуже. Для тебя тоже ничего не кончилось. Тебе так же больно, как и мне…

– Я прекрасно жила без тебя, – сказала я поспешно.

– Врешь, – резко ответил Стас, а я пожала плечами:

– Ну, может, не прекрасно, но ведь жила… И еще проживу.

Он ухватил меня за подбородок, больно дернул, заставив поднять глаза.

– Я люблю тебя, – сказал он, и сердце сделало безумный скачок, а потом остановилось. – Я люблю тебя. И ты меня любишь. Даже если скажешь «нет», я все равно не поверю. Посмотри мне в глаза и скажи… – Он смотрел в упор, а я пыталась уйти от его взгляда, не смогла и зажмурилась.

– Я не люблю тебя. Уезжай. – Во рту пересохло, голос звучал хрипло, чужой голос и слова чужие.

– Ты дурочка, Принцеска, – шепнул он и поцеловал меня. Он целовал меня, а я вцепилась в его плечи, мне казалось, я хочу оттолкнуть его, а прижалась еще теснее. Стас провел ладонью по моему лицу и сказал с печалью: – Как я тосковал по тебе…

И все перестало иметь значение. Лишь бы чувствовать его рядом, слышать его голос… «Я люблю тебя, я люблю тебя»… Даже если бы какой-то всезнайка успел шепнуть, что я пожалею, что за каждую минуту ворованного счастья я опять заплачу годами жуткой тоски и страха, меня бы и это не остановило. Я любила его, и не нашлось в моей жизни ни до, ни после ничего, что могло бы хоть чуть-чуть сравниться с минутами, когда он был рядом. Выходило неутешительно и безнадежно. Сама моя жизнь без него лишена ценности, и отдать ее за недолгое счастье не только не жаль – мне представлялось, что это весьма выгодный и разумный обмен. Вот так обстояли дела на тот момент, и не было у меня всплесков горечи или обиды, ничего, кроме невыразимой сумасшедшей радости.

– Как думаешь, в ресторан мы еще успеем? – спросил Стас. В комнате было темно, и я понятия не имела, который час.

– Могу приготовить салат.

– Шутишь? Мне требуется что-нибудь посущественнее. Надевай свое лучшее платье, и поехали. Поужинаем где-нибудь. И снимем номер в гостинице. Твой диван – божье наказание, лежать на нем можно только солдатиком, а у меня большие планы в отношении единственной женщины на свете. – Он легко поднялся, включил свет. – Время детское. Где-нибудь нас накормят. Я в душ, а ты отдохни немного. Не возражаю против эротических фантазий, – весело подмигнул он. – И все обещаю осуществить.

– У тебя есть на это силы? – засмеялась я.

– Будут, как только съем большой кусок мяса. Лучше два. Тебе тоже не мешает подкрепиться, в последний раз ты откровенно халтурила. – Я запустила в него подушкой, и он поспешил убраться в ванную.

Стоило ему исчезнуть за дверью, я мгновенно почувствовала беспокойство, а еще страх. Так было и раньше. Пока он рядом со мной, все представлялось правильным, я не сомневалась в его словах и точно знала, что должна делать. Но оставшись одна, мгновенно терялась, впадала в панику и могла думать лишь о том, чтобы поскорее оказаться с ним рядом. Вцепиться в его руку покрепче и не отпускать. Я ненавидела эти минуты раньше, ненавидела их и сейчас. А еще боялась непрошеных мыслей, что являлись тогда и, как по заказу, возникли в ту минуту, когда Стас исчез за дверью. Вот бы повезло, окажись мы вдвоем во всем мире. Тогда препятствием стал Вадим, сейчас Славка и Настя. Почему в жизни все так по-дурацки и любовь приносит страдания, если не мне, так тем, кто дорог? К черту всех, главное, быть рядом с ним. Только это важно. Я вскочила и припустила в ванную.

И попятилась назад. Ты взрослый человек, вот и веди себя соответственно. Что он подумает, если ты начнешь ломиться в дверь? Решит, что я минуты не могу прожить без него… Так и есть. Не могу. Никогда не могла. Эти долгие годы… Ладно, ты терпела несколько лет, потерпишь еще десять минут, пока он стоит под душем. Я отправилась в кухню, то и дело поглядывая в сторону ванной, поставила турку на огонь, мысленно торопя Стаса. Накрыла на стол и даже что-то напевала. Вот, смотри, как я без тебя. Я научилась, я могу… пять минут могу, десять… да выходи же, наконец. А что я буду делать, когда он уедет? Шляться ночами по улицам в компании бродячих собак? Это мы уже проходили, этим нас не испугать… Кто сказал, что к боли привыкаешь? Ни черта… ее можно загнать поглубже, даже сделать вид, что ее нет вовсе, и знать, каждую минуту знать, что она здесь, явится внезапно, перехватывая дыхание. Я привалилась к стене и зажмурилась, отчаянно сжав кулаки. У меня нет сил пережить все еще раз.

Вода в турке закипела, я бросилась к плите, призвав себя к порядку, достала кофе и в этот момент услышала, как хлопнула входная дверь. Славка. Конечно, Славка. Идиотка, мать твою, даже дверь не удосужилась закрыть. Впрочем, какая теперь разница.

Славка заглянул в кухню, я стояла к нему спиной, боясь повернуться. Все даже хуже, чем могло быть. Я бы попыталась объяснить, хотя кому нужны мои объяснения. Разве только мне, чтобы не чувствовать себя последней дрянью.