Деньги для киллера - Татьяна Полякова

Вот почему он был так уверен, что брат не выдал Оборотня:еще бы, тот ведь его попросту не знал. Илья вызвал брата, нацепил на негомедальон и попытался выдать за себя. Причину мы знаем: не доверял он ни тем, нидругим, и подозрения эти хотел проверить. Только возможности свои онпереоценил, и брат поплатился за это жизнью.

— Так зачем же Оборотню убивать Илью?

— Может, он перестал ему верить. Или больше в нем ненуждается. В любом случае Илья был единственным человеком, который знал, ктотакой Оборотень.

Беседовали мы в прихожей, говорили вполголоса, наклонясьдруг к другу. Тут возник Рахматулин, злой как черт. И сразу на меня накинулся.

— Ты уверяла, что Оборотень — брат Большакова. И гдеон, хотелось бы знать?

— А этот, на кровати, тебе не показался?

— Это Илья, у него на руке татуировка.

— А у Ильи есть брат, зовут Вениамин. Я ж рассказывала.

— Мне твое вранье поперек горла..

— Серьезно? А кто ж, к примеру, носил медальон и исчез28 апреля?

Эти слова чрезвычайно взволновали Витьку, он еще раззаглянул в спальню, как видно, освежая память.

— Чепуха получается, — сказал он. — Это Илья,спору нет. Выходит, тот, пропавший, его брат. Так? — Я пожалаплечами. — Значит, оба брата Большаковы — трупы, и кто ж тогда Оборотень?Или у тебя в запасе есть еще один брат?

— К сожалению, нет. Я принимала Илью за Вениамина ирешила, что он и есть Оборотень. Возможно, я ошибалась. А возможно, и нет.Почему, например, ты упорно называешь пропавшего трупом? Кто-нибудь видел егомертвым?

Мой вопрос поверг Витьку в еще большее раздумье.

— Я тебе, красавица, на грош не верю, — наконецсказал он, — ты уверяла, что не знаешь, где этот самый братец находится, асама прямехонько сюда отправилась. Да еще маскарад устроила.

— Я все объясню, — заверила я, пытаясь выигратьвремя.

— Надеюсь, — усмехнулся Витька. Увлекшисьраспутыванием замысловатого клубка, мы запамятовали, что находимся в чужойквартире, рядом с покойником. Тут зазвонил телефон, я машинально сняла трубку иуслышала знакомый голос:

— Я решил избавить вас от хлопот с трупом…

Гудки… Я повесила трубку, поморгала и сказала, изо всех силпытаясь хоть немного прийти в себя:

— Витя, по-моему, сейчас бабахнет.

Не сговариваясь, мы кинулись к двери, а потом к машинеРахматулина, которая стояла возле сараев.

Уже в машине мы посмотрели друг на друга и почувствовалисебя дураками. Но ненадолго. До нас донесся хлопок, а вслед за ним из кухонногоокна квартиры, где мы только что были, повалил дым. Пожарные прибыли черезнесколько минут, но квартира к этому времени выгорела дотла. Кое-кто об этомпозаботился.

Мы собрались уезжать, когда я увидела машину Глеба, а потоми его самого. Он бросился ко мне, забыв закрыть дверь.

— А ты откуда? — вздохнула я.

— Жива?

— Как видишь.

— Значит, можно благодарить судьбу за ее маленькиеподарки.

— Поблагодари и ответь, как ты здесь оказался?

— Вел слежку по всем правилам. В сложившейся ситуацииничего другого мне не остается.

— Я думала, ты на работе.

— Пришлось взять отпуск, тебя совершенно нельзяоставлять одну. Трупы и пожары просто устилают твою дорогу.

— Опять ты? — очнулся Витька.

— Опять. Обещаю, мы будем неразлучны.

— Вас похоронят в одной могиле. Могу устроить.

Направление Витькиных мыслей мне не понравилось, и я решилавмешаться.

— У нас есть шанс его поймать.

— Как, интересно?

— Он знает, что я говорила с Большаковым по телефону.Почему бы Большакову и не сообщить мне, кто такой Оборотень?

— А он сообщил? — поинтересовался Витька.

— Нет. Но ведь киллер об этом не знает.

Пусти слух, что Илья назвал мне имя. — Витьканахмурился. — В любом случае, — нажала я, — тебе это ничего нестоит, а завтра истекают твои две недели. Он придет.

За тобой и за мной.

Витька вдруг улыбнулся:

— Что ж, пусть приходит.

— Ты можешь говорить, что угодно, а я буду рядом сней, — вмешался Глеб. — Придется тебе как-нибудь пережить это.

— Ради Бога, — засмеялся Рахматулин, как видно,решив не вести счет трупам, — только в этот раз все сделаем по-моему.

— Пора нам отсюда сматываться, — тоскливонапомнила Сонька, до сей поры пребывавшая в задумчивости. Мы погрузились вмашины: я и Сонька, по настоянию Рахматулина, вместе с ним, все еще в качествезаложниц. Глеб поехал следом за нами. Я искренне надеялась, что где-то рядомпытается не потерять нас из виду Гоша.

Рахматулина мы недооценили, в чем смогли раскаятьсябуквально через несколько минут, когда подъехали к переезду.

Шлагбаум уже закрывали, но Витька рявкнул: «Давай!» — и мыпронеслись перед самым поездом. Бесконечно длинный товарняк надолго отрезал насот Глеба. Может быть, Гоше повезло больше?

Местом, где мы будем ждать киллера, Рахматулин избрал своюдачу. Находилась она в тридцати километрах от города, в лесном массиве.Строительство здесь шло полным ходом, но Витька опередил всех: только его домза крепким деревянным забором был готов принять гостей, то есть нас. Остальные полторадесятка домов, расположенные друг от друга на значительном расстоянии, былинедостроены. В общем, вполне подходящее местечко для предстоящей развязки.

В доме появились охранники, я насчитала девять человек. Всевыглядели весьма внушительно, особенно те, что были с автоматами в руках.Видимо, Витька всерьез решил разделаться со своей большой проблемой, для того,надо полагать, чтобы заняться очень большими.

Нас отправили на второй этаж, в комнату с огромным окном.Оно очень беспокоило Соньку. Она проверила раму, махнула рукой и села в кресло.

— Греточка, — Начала подруга заунывно, —умирать-то как не хочется, слышь?

— А то.

— А то, а то. Придумай что-нибудь. Убьют ведь, не этотволк ободранный, так друг детства, чтоб ему провалиться.

— Я и пытаюсь думать, а ты мешаешь.