Сезон охоты - Светлана Алешина

— Вот, — достала я из сумки кубики «Галлины Бланки», — сделай бульон, а то мы так наши желудки загубим.

Маринка выскочила из кабинета. Несмотря на мою решимость не вспоминать больше о Егорове, мучимая любопытством, я все же позвонила в «Журналист».

— Будьте добры Егорова.

— А кто спрашивает? — тоскливо поинтересовались на том конце провода.

— Бойкова, еженедельник «Свидетель».

— Вы знаете, — голос секретарши дрогнул, — произошло несчастье. Нам сообщили, что Егоров Павел Анатольевич около двух часов назад сбит машиной в районе Сенного рынка.

— Что-о? — теряя способность соображать, заорала я.

— Да, — ответил траурный голос секретарши, — мы очень сожалеем.

— Что с ним?

— Павел Анатольевич умер, — последовал трагический ответ.

— У-умер?! — отшатнулась я и, спохватившись, добавила: — Ах да, спасибо.

Я бессильно опустила трубку на рычаг, не в силах поверить в то, что услышала. Ну и дела! — чтобы совсем не скиснуть, возмутилась я. То один, то другой! И главное, все перед тем, как погибнуть, звонят мне и договариваются о встрече! В чем же дело? В той информации, которую они хотели мне передать? А может, просто совпадение? Да нет, не верится что-то. Тут в дверь осторожно протиснулась Маринка, неся две пиалы с «Галлиной Бланкой».

— Что с тобой? — внимательно посмотрела она на меня.

— Что-то мне есть уже не хочется…

— Что такое? — Маринка не сводила с меня недоумевающих глаз.

— Егоров погиб. — Я откинулась на спинку кресла и бессмысленно уставилась в потолок.

— Я ж тебе сказала… — Маринка пододвинула мне пиалу.

— Не время иронизировать! — прикрикнула я на нее.

— Я же не виновата, что у меня интуиция такая! — обиделась она. — Что с ним стряслось?

— Сбила машина, — вздохнула я.

— Кто его знает, — философски заметила Маринка, поднося губы к краю пиалы, — может, улицу переходил неосторожно…

— Ага, неосторожно, — насмешливо взглянула я на нее, — только раньше, как видно, он проявлял бдительность, а неосмотрительность проявил как раз тогда, когда шел ко мне на встречу.

— Когда-то все в первый раз случается, — пожала плечами Маринка.

— Твое замечание ничего нам не дает, — выразила я недовольство Маринкиной беззаботностью, — нужно по существу думать, а не ссылаться на вековую мудрость…

— Вот и думай, — фыркнула Маринка, — а я «Бланку» поем.

— Как не заладился день, так уж не жди ничего хорошего! — прикусила я губу. — Но какого черта такому осторожному человеку, как Егоров, держать у себя опасную информацию, которая стоила ему жизни? И не просто держать, а вознамериться передать ее «Свидетелю».

— Выторговать себе, наверное, чего-нибудь хотел, — ответила практичная Маринка, — ты — мне, я — тебе. Вот его принцип. А может, думал, ты ему за эти материалы кучу бабок отвалишь. Сколько видела его, столько изумлялась… Кот, объевшийся сметаной, не иначе!

— Но зачем коту так рисковать? — продолжала я недоумевать.

— Ну я же тебе сказала! — потеряла терпение Маринка. — Ешь давай. Че нам теперь, из-за всех этих папарацци и того, что с ними случается, голодать?

Я последовала настоятельному совету моей мудрой и вздорной секретарши.

— Не забывай, что мы сами папарацци, — сделав несколько глотков, все-таки возразила я ей, — интересная история, скажу я тебе. В квартире Коромыслова я обнаружила женские духи и трусики. Вчера он был в «Покере».

— Ну и что? — спросила Маринка, уплетая бутерброд. — Играл в бильярд, веселился, подцепил кого-то… Что здесь необычного?

— Если у него была какая-либо ценная информация, или даже опасная, я бы сказала, что не стоило ему рисковать идти в клуб да еще приводить кого-то домой.

— О господи, Бойкова, зачем, почему! Ты что, мужиков не знаешь? Коромысло, по всей видимости, человек азартный и до баб охотник. Пошел в клуб разрядиться, — сказала Маринка с набитым ртом.

— Не похоже…

— Да что ты такая мнительная! — прожевав кусок бутерброда, с досадой воскликнула она. — Ешь вон лучше!

— Может, он должен был с кем-то встретиться? — сделала я предположение.

— Мо-ожет, — лениво отозвалась Маринка.

— А что, если нам с тобой сегодня прогуляться в клуб?

У Маринки заблестели глаза, но потом природная осторожность и практичность взяли верх:

— Чтобы и нас укокошили?

— Кому мы нужны? Расспросим, был ли Коромыслов вчера в «Покере», что делал, с кем встречался…

— Охота тебе, Бойкова, подставляться! — выпятила губы Маринка. — Убили и убили. Нас это не касается. Что, мы теперь должны каждое убийство в городе расследовать?

— Решено, идем в «Покер». Вообще-то ты можешь не идти, — я лукаво скосила на подругу глаза.

— Как бы не так!

— Возьмем Виктора для гарантии. Ты не против?

Маринка засмущалась.

— Раз надо, значит, надо, — выразительно вздохнула она.

* * *

Принарядившись и наштукатурившись, мы отправились в клуб. Виктор неодобрительно косился на нас, пока мы, благоухая, как два куста лаванды, и обмениваясь ироническими замечаниями, сидели в машине. Слава богу, что он молчун! Иногда это его качество, которое в других обстоятельствах могло изрядно разозлить, вселяло бодрость, создавая иллюзию надежной молчаливой поддержки. Если бы еще взгляд его был чуть помягче!

— Веди себя естественно, — давала я Маринке указания, — надолго никуда не отлучайся. Не забывай, зачем мы в клубе. Публика там… сама понимаешь! Поэтому будь сдержанна и вежлива. Не груби никому, а то костей не сосчитаем.

— Да что ты меня пугаешь? — раззадорилась Маринка. — Как будто в первый раз!

Виктор остался в машине. По контуру золотых букв вывески бегали синие огоньки. Мы поднялись по ступеням из черного мрамора. В мерцающей мертвенно-зеленым светом витрине были выставлены два манекена, мужчина и женщина. Гладкое «тело» женщины открыто для обозрения. Мужчина, голова которого напоминала голову Мефистофеля, задрапирован в черную тогу. Ее широкие складки падали на черный бархат, застилавший пол витрины. Мужчина самодовольно и даже, я бы сказала, зловеще улыбался. У ног его веером разбросаны карты. Здесь же лежали небольшие разноцветные шары. В другой витрине висел макет бильярдного стола, подвешенный на веревках, обвитых зеленым плющом. На переднем плане, охваченные невидимой леской, бильярдные кии составляли причудливую композицию из прямых линий и острых углов.

Я еще раз поздравила себя с тем, что я женщина: вход для представительниц слабого пола — бесплатный.