За чужие грехи - Марина Серова

– Ага, – не стала распространяться я.

– Здорово. Я так не смогу. Мне необходимо начальство, инструкции, распоряжения и возможность проявлять инициативу лишь в жестких рамках.

– Это по молодости. У меня тоже такое было. Но недолго, – заметила я и, чтобы дальше не распространяться на эту тему, задала резонный вопрос: – Алена, а что ты умеешь делать? Какого рода работу ищешь?

– Наверное, секретаря-референта. Я в Челябинске окончила курсы и даже работала. Правда, недолго. И я очень неплохо разбираюсь в компьютерах.

– Программирование? – поинтересовалась я.

– Да нет, не до такой степени. Просто я классный пользователь. Работать могу практически со всем, что есть. Поэтому мечтаю устроиться именно туда, где надо иметь дело в основном с компьютером, хотя все остальное тоже умею.

– На работе не жаловались?

– Нет, что ты! Наоборот – уговаривали остаться. Но я очень уж не хотела жить в Челябинске, мечтала переехать обратно в Тарасов – все-таки родной город.

Мы поговорили о том, какой замечательный у нас город, как хорошо жить именно там, где ты родился. В общем, вели самый обычный светский треп. Алена держалась вполне естественно, я даже почувствовала какую-то симпатию к ней. Все ее поступки вполне объяснимы – приехала в родной город, живет у своей крестной, поступала в институт, провалилась, ищет приличную работу. Все вроде бы нормально. Но почему у Ирины Николаевны возникли подозрения – не на пустом же месте?

Так, а что же я хотела спросить у Алены? Что-то ведь хотела! Ага, вспомнила:

– Алена, а как ты ищешь работу, если не секрет?

– Да очень просто – звоню по объявлениям, отправляю резюме.

– А как насчет личного контакта? – поинтересовалась я.

– Ну, это не очень-то удобно. Как я вот так приду с улицы и попрошусь на работу? Все предпочитают брать знакомых, тем более на ту должность, которая мне нужна.

– Секретарь-референт?

– Да, что-то в этом роде. Что ни говори – левая рука главы фирмы. – Алена подумала, улыбнулась и добавила: – Или даже правая.

Я улыбнулась в ответ, что-то одобрительно промычала и подумала, что и это желание вполне объяснимо – карьеру девочка хочет сделать, очень неплохо. Работу, конечно, ищет странновато. В чем-то она, безусловно, права, но если уж следовать ее теории, то ей надо не по объявлениям звонить, а искать и налаживать связи. Я бы, конечно, могла ей помочь, но не сейчас. Сначала мне надо убедиться, что она действительно Алена. И сдается мне, что так оно и есть.

Однако продолжим светский разговор:

– Алена, а чем ты еще занимаешься, кроме поиска работы?

– Ой, Аленка такая домоседка, помогает мне по хозяйству, – отозвалась Ирина Николаевна. Она не очень активно участвовала в нашем разговоре, а тут вмешалась: – Все больше дома сидит. Разве что сходит иногда в магазин, да и то вместе со мной. Хотя нет, ходит еще в кафе. Тут у нас недалеко замечательное кафе, где варят самый лучший в Тарасове кофе. Так утверждает Алена. И посещает его очень часто.

Я изобразила живейший интерес, выразила жгучее желание посетить это кафе, сообщила, что тоже не представляю себе жизни без кофе. Алена обещала взять меня с собой, но как-то странно, без особой готовности и восторга. Хотя это может объясняться очень просто – она любит пить кофе в одиночестве.

Но взять на заметку эту интересную особенность моей подопечной все же не помешает, главное же я узнала – сначала от Алены, потом это настойчиво попыталась мне внушить Ирина Николаевна: Алена почти постоянно сидит дома. А значит, дурацкий вариант с кладом пока не отпадает. Так же, как версия, что Алену интересует не сама Ирина Николаевна, а ее жилище. Что, кстати, у нас с соседями?

Когда в моей бедной головушке возник этот вопрос, мы уже покончили с чаем, и Алена начала быстро и умело убирать со стола, а затем наводить порядок в комнате, которая и без того блестела. Мою робко предложенную помощь Алена отвергла, я не стала настаивать, а начала обдумывать, как бы невзначай спросить у Ирины Николаевны, как обстоят дела с соседями.

На помощь мне пришел неожиданный грохот за стеной. Стены в этом купеческом доме были толстые (настоящие, а не перегородки, сделанные уже позднее), но шум слышался очень отчетливо, из чего я заключила, что шумели довольно сильно.

– Ирина Николаевна, что это у вас тут творится? – Заметив ее недоуменный взгляд, прибавила: – Какой-то грохот. Соседи буянят?

– Соседи, – ответила Ирина Николаевна, – только не буянят. Там, Танюша, твои товарищи по несчастью ремонт делают. Капитальный.

Ирина Николаевна помедлила и начала рассказывать очень подробно, очевидно почувствовав, что вопрос мой был задан не из праздного любопытства:

– Они купили практически половину нашего дома. А теперь делают ремонт, перепланировку, реконструкцию, лестницу винтовую сооружают и бог знает что еще.

– Новые русские? – заинтересовалась я. Еще бы – очень подходящий мотив: ограбление, слежка, да мало ли что.

– Не знаю, наверное. Я еще с ними не познакомилась, они какие-то очень шебутные. Да и по виду не похожи. Хозяин появляется крайне редко, он, по-моему, вообще не живет в Тарасове. А жена его и еще какая-то дамочка – возможно, сестра – часто тут бывают. Присматривают за рабочими, со стройматериалами приезжают. Так по ним не скажешь, что новые русские.

– Почему? – Мне действительно стало интересно.

– Не знаю, – Ирина Николаевна задумалась.

Пока она формулировала свою мысль, на мой вопрос внезапно ответила Алена, которая до этого не принимала участия в нашем разговоре:

– Наверное, потому, что они кажутся нормальными людьми – без непременного желания выпендриться, доказать всем, что могут позволить себе тратить деньги направо и налево. Да и одеты очень обычно. И сотового телефона у них нет.

– А ты откуда знаешь? – удивилась Ирина Николаевна.

– Ты была в школе, а соседка зашла позвонить. Зовут ее Ольга, вторая – ее подруга, у Ольги – двое детей, мальчик и девочка.

Пока Алена выкладывала эти сведения, я пыталась понять, интересуют ли ее соседи более, чем нужно? Не знаю. Мне кажется, они вызывают в ней любопытство и симпатию, ничего другого. Но полностью сбрасывать их со счетов нельзя – все же эти люди смогли купить половину особняка в престижном районе, и даже если они не носят золотых цепей и шиншилловых манто, это еще ни о чем не говорит... Мои размышления прервал звонок в дверь, Алена пошла открывать. Я наклонилась к Ирине Николаевне и шепотом спросила:

– Она часто остается дома одна, без вас?

– Практически каждый день часа на два-три, пока я в школе. Ну и по делам ухожу иногда.

Наш разговор пришлось прервать, поскольку в комнату вернулась Алена вместе с женщиной, при виде которой челюсть у меня удержалась в нормальном положении только усилием воли: очень уж оригинально она выглядела – тридцатилетняя симпатичная особа с очень дорогой прической, великолепным макияжем, маникюром, в безумно изящных и дорогих туфлях. Еще на ней были потерявшие даже намек на форму тренировочные брюки – по-моему, мужские, и клетчатая рубашка. Ирина Николаевна приветливо кивнула ей и улыбнулась, из чего я заключила, что это, видимо, и есть та самая новая соседка. Алена подтвердила мое предположение, объяснив: