Покой и не снится - Марина Серова

Я повернула ключ зажигания.

— Подождите, — Решетников чуть не запрыгал на сиденье. — Но почему?

— Потому что я знаю, что Шубин приезжал именно к вам.

— Ну хорошо-хорошо, — покорно произнес он. — Просто я решил, что это не имеет отношения к делу.

— Повторяю: я сама буду решать, что имеет отношение к делу, а что нет.

— Ладно.

— Зачем приезжал?

Решетников тяжко вздохнул и замямлил:

— Ну, дело в том, что я оказал Виталию Сергеевичу кое-какую услугу.

— Какую?

— Один его знакомый… Ну, в общем, он получил огнестрельное ранение, и пуля осталась в мышечной ткани. А я… Я извлек пулю и…

— И Виталий Сергеевич любезно попросил вас не сообщать о данном инциденте в органы, — продолжила я за него. — Правильно?

— Да. Правильно.

— А сегодня он приехал рассчитаться с вами. Не так ли, Александр Михайлович?

Решетников подавленно кивнул.

Я вспомнила дипломат в руках Виталия Сергеевича и подумала, что отстегнул он Решетникову за работу немало.

— И часто он просит вас о таких услугах? — осведомилась я.

— Бывает.

Выходит, Александр Михайлович не врал, когда говорил мне, что богат. Деньжата, судя по всему, у него действительно водятся немалые. Вряд ли Шубин скупится.

— Ну хорошо, — я приняла деловой вид и посмотрела прямо в глаза Решетникову. — А теперь, Александр Михайлович, внимательно сосредоточьтесь и подумайте, прежде чем ответить.

Я помолчала. Он ждал.

— Может ли Шубин желать вашей смерти? — выдала наконец я.

Он побледнел как полотно, а затем сдавленно произнес:

— Думаю, да.

— По причине того, что вы слишком много знаете?

— И по этой тоже, — он почесал подбородок.

— Не поняла.

— Это весомая причина. Бесспорно. Но есть и еще одна.

Заметив, что он снова собирается впасть в раздумья, я поторопила:

— Говорите, говорите. Какая?

— Как вам объяснить? Дело в том, что я — главврач его клиники, а он хозяин. Не так давно у меня появилась мысль выкупить клинику. Средства тоже позволяют. Разумеется, ему я еще не говорил об этом, но мало ли злых языков. Виталию Сергеевичу могли уже донести.

— Резонно, — согласилась я. — А просто уволить вас или поставить на место он не может опять-таки по причине того, что вы знаете слишком много его тайн.

— Совершенно верно. — Решетников как ребенок обрадовался, что я так быстро вникла в ситуацию.

— Тогда давайте вернемся мысленно ко вчерашнему вечеру, — предложила я.

— Давайте.

Кажется, к нему наконец-то вернулась активность.

— Вчера Виталий Сергеевич приезжал в клинику?

— Нет. — Решетников даже расстроился.

— Ни днем, ни вечером? — уточнила я.

— Нет. — Он для убедительности замотал головой.

— Может быть, кто-то из его людей приезжал?

— Я никого не заметил.

— Ну, это еще ни о чем не говорит, — подбодрила его. — А с кем вы общались перед уходом из клиники? Я имею в виду, кто был последний.

Он задумался. По выражению лица я видела, что Александр Михайлович очень старательно вспоминает события вчерашнего вечера.

— С Людочкой, — сказал он не очень уверенно, но затем добавил, улыбнувшись: — Да, точно, с ней.

— С кем? — переспросила я.

— С Людочкой. Это медсестра. Я поговорил с ней минут десять, затем попрощался и ушел. А у самой машины вспомнил, что забыл ключи от квартиры, и…

— Подождите, — прервала я его словоизлияния. — Это все мы уже проходили. Давайте о Людочке. Фамилия у нее есть?

— Конечно, — удивился Решетников. Юмор ему явно был недоступен. — Венская Людмила… Кажется, Борисовна. Да, точно, Борисовна.

— Что она из себя представляет?

— В каком смысле?

— Ну, что она за человек, расскажите. Как давно вы ее знаете?

— Сколько здесь работаю, столько и знаю. На мой взгляд, она очень прекрасный человек.

— Прекрасные люди тоже бывают убийцами, — охладила я его пыл.

— Да нет, что вы! Людочка не такая. Подозревать ее глупо. Она не имеет к этому никакого отношения. Я уверен.

— Ладно, — согласилась я. — Пусть Людочка останется вне подозрений, если вам этого так хочется.

Однако для себя я решила при случае обязательно побеседовать с ней по душам. Что называется, узнать, чем она дышит.

— Хотите еще что-нибудь выяснить? — спросил Решетников. Как ни странно, но на этот раз инициативу проявил именно он.

— Пожалуй, нет, — задумчиво произнесла я. — На первый раз информации вполне достаточно.

После этих слов я завела двигатель, и мой «Фольксваген» послушно тронулся с места. Всю дорогу до Старолитейной я поглядывала в зеркальце заднего обзора, проверяя, нет ли за нами очередного хвоста. Лишняя предусмотрительность не помешает, хотя на этот раз она и была ни к чему. Вряд ли ребята из «жигуленка» рыскали по городу в поисках нашей машины. Скорее всего теперь не станут больше светиться и будут искать новую возможность для покушения.

Решетников, как оказалось, жил на Старолитейной в отдельном двухэтажном особняке.

Я сразу отметила, что с главной дороги он прекрасно просматривается. Во всяком случае, второй этаж. Первый же скрывался за высоким забором.

— Черный ход есть? — деловито осведомилась я.

— Конечно, — не без гордости сообщил Александр Михайлович.

— Тогда давайте подъедем именно с черного. На всякий, как говорится, пожарный.

Решетников не стал возражать, и мы подрулили к задней части особняка.

— Приехали, — сказала я, видя, что доктор не спешит покинуть салон.

— Может, все-таки уже сегодня и останетесь ночевать у меня? А завтра с утра вместе поедем в клинику, — он с надеждой заглянул мне в глаза.

— Нет, — категорически отрезала я. — Мы уже, кажется, с вами договорились. И вот еще что, Александр Михайлович, — сухо обратилась я к нему. — Давайте не будем афишировать наше деловое соглашение. Поверьте, будет лучше, если как можно меньше народу узнает о том, что вы наняли меня телохранителем.

— Почему? — не понял он.

— Конспирация, — я загадочно подмигнула доктору. — Пусть все, например, считают, что я ваша племянница, приехавшая из Караганды.

— Из Караганды?

— К примеру. Договорились?