Пир на закате солнца - Татьяна Степанова

Троянский конь… еще одна ассоциация, нечто странное: на вид одно, внутри совсем другое. Этакий носитель, внедренный в иную среду, с совершенно особой начинкой, а в ней горе, беда, хаос, смерть…

Катя отключила ноутбук: пора, в розыске только что закончилась оперативка, путь к Гущину открыт. Что она ему скажет, начнет с метафоры, с троянского коня?

Возле дежурной части уголовного розыска она увидела группу сотрудников – вид у всех как после хорошей взбучки от начальства.

– Слыхали новость, Екатерина Сергеевна? – шепотом сообщил ей дежурный. – Этот, на которого в двух местах засады устраивали, – сбежал.

– Андрей Угаров?

– Не взяли его, ушел, в окно с третьего этажа сиганул. Провал, конечно, досадно, но, с другой стороны, теперь уж никаких сомнений – на нем оба эти красногорских убийства висят, иначе чего ж ему в бега подаваться?

– Девочка, сестра потерпевшей Кусковой, нашлась?

– Пока нет, ищут, ориентировка пошла. У них мать в отъезде. Никак связаться с ней не могут. Подождите, постойте, Екатерина Сергеевна, вы куда?

– К Гущину. – Катя была ошеломлена новостью. ВСЕ, что она собирала мысленно по крупицам, все, о чем собиралась толковать с Гущиным, в одночасье было повержено этой потрясающей новостью в прах.

– Придется подождать, у него посетитель, точнее, не посетитель даже… шишка министерская.

– Кто?

– Генерал Москалев.

Катя посмотрела на плотно закрытые двери кабинета. И села на диван в приемной, твердо решив дождаться развязки.

В этот день планы Сергея Мещерского были просты: ехать в офис турфирмы «Столичный географический клуб» и там уже, сориентировавшись по обстановке, «пахать, как папа Карло», подготавливая очередной тур для туристов-экстремалов. Увы, офисные дела шли неважнецки, спрос на путешествия упал, вся надежда была на лето, которое уже не за горами. Каких-то пять дней мая, а там… Мещерский ненавидел пляжный «мещанский» туризм, однако в трудные времена приоритеты и фирменную стратегию приходилось менять. О том, что вчера рассказала ему Катя, он как-то, если честно, даже и не… Требовалось срочно настроиться на деловой лад, а подобные беседы к этому не располагали.

Позавтракав на скорую холостяцкую руку, он быстренько собрался, взял ключи от машины и вышел из квартиры, повернулся, чтобы запереть дверь, и внезапно почувствовал, что за спиной кто-то есть. Кто-то неслышным шагом спустился с верхнего этажа и встал, заслоняя собой лестничный пролет.

– Не закрывай.

Мещерский обернулся:

– Андрей, ты?!

– Тихо, не ори, впусти меня.

Что-то в голосе друга юности было такое, что утреннее бодрое настроение Мещерского разом улетучилось. В прихожей, когда они вошли в квартиру, он разглядел Угарова и…

– Откуда ты такой? Вот черт… Андрюха… ты подрался, что ли? На тебя напали? Опять с долгами проблемы?

Угаров застыл перед зеркалом. Грязный, небритый, окровавленный, в промокшей одежде, вся его мужская привлекательность, весь его прежний кураж, все, что так шло ему и так отличало от других с ранней молодости (Мещерский это отлично помнил), пропало – он как будто постарел лет на десять.

– Ты один?

– Слушай, да что произошло-то?

– Я спрашиваю, ты один тут? – Угаров шарил взглядом по квартире.

– Один.

– Это хорошо, просто отлично, я боялся – может, девка какая-нибудь у тебя ночует.

– Андрей, послушай…

– Ничего не изменилось, те же карты географические вместо обоев… Давно я у тебя не был.

– Не хочешь снять с себя все мокрое, ты что, под дождем шатался?

– Есть чего-нибудь выпить? – Угаров тяжело опустился на диван.

Мещерский достал из бара бутылку рома.

– У тебя опять проблемы с милицией? – спросил он, как ему показалось, напрямик.

– Проблемы… да, можно и так назвать. – Угаров одним махом осушил стакан. – Налей еще.

– Слушай, подожди…

– Дай еще! Я без этого говорить не могу. Я пришел поговорить с тобой, больше мне не с кем, никто не поверит. А ты… ты и так наполовину в курсе.

– В курсе чего я… а, ты насчет ареста…

Мещерский чувствовал: что-то не так. Этот неожиданный приход Угарова, его вид, его голос. Что Катя вчера говорила о новом убийстве?..

Угаров хлопнул второй стакан. Но алкоголь подействовал мало.

– Сними хотя бы куртку, мокрая вся, тебя вон озноб бьет.

– Это не от холода. Ты точно тут один?

В его настойчивости было что-то маниакальное. Мещерский не узнавал друга, того, чью невиновность он так отстаивал. Но, кроме маниакальности, в вопросе сквозила и скрытая мольба, просьба о помощи. И Мещерский ее услышал.

– Здесь ты в полной безопасности. – Ему показалось, что он нашел для товарища нужные слова. – Дай я гляну, что у тебя с рукой, йодом обработаю. Где ты так порезался-то?

– Стекло там было.

– Где там?

– В подъезде у Аньки. Я от ментов сбежал.

– Сбежал? Слушай, но тебя же отпустили… твой адвокат, я слышал… Я же тогда позвонил этой твоей Анне, все рассказал.

– Как кореш себя повел, не как сука. – Угаров усмехнулся, и что-то прежнее мелькнуло в его лице, что-то прежнее – бесшабашное, светлое, на один краткий миг.

Сердце Мещерского сжалось, он вдруг понял: прежнего уже не будет никогда…

– Андрей, ты успокойся. Тебя тут никто не найдет, я с тобой.

– Надолго ли тебя хватит, когда все узнаешь. – Угаров глотнул прямо из бутылки. – Ты мне не поверишь, скажешь – спятил.

– А ты спятил? – Мещерский смотрел на его дергающееся лицо.

– Не знаю, реши сам. За меня. Ладно, хватит, это все равно теперь ни к чему. – Угаров отпихнул от себя руку Мещерского с пузырьком йода. – Помнишь, когда менты меня привезли… туда, в Архангельское… Там в камере я тебе…

– Но это же была ошибка! Убийство той женщины… домработницы генерала… Это ошибка, я им не поверил, я Кате не поверил, да она и сама сомневается. Ты мне сказал, что ни в чем не виноват, что это просто…

– Я ее убил.

Мещерский попятился. Лучи солнца падали из окна на паркет – оранжевые квадратики света.

– Я ее убил… ту бабу из парка. – Угаров повторил это очень медленно, отчетливо, чуть ли не по слогам. – Как они вычислили, взяли меня так быстро… вот умора…

Он начал смеяться. И смеялся все громче, громче, раскачиваясь.

– Прекрати!

Смех оборвался так же внезапно, как и возник.

– Чего ж не спрашиваешь – как, за что? – спросил Угаров после долгой паузы.