Грехи отцов - Сергей Зверев

Он плюхнулся за руль, внедорожник развернулся и покатил под горку, набирая скорость. Вика оглянулась на Егора и схватила Юрку за волосы, что-то крикнула пронзительно, но Егор не расслышал. Машина вильнула вправо-влево, но скорость нарастала, внедорожник мотался, как лодка в шторм, но все набирал и набирал скорость, и гнал к недостроенному мосту.

«Убью Орехова и с собой покончу, все равно мне не жить». Егор разом ослеп и оглох, время остановилось, сделалось вязким, как смола, звуки стали долгими, предметы потеряли контуры и краски. Слева промелькнуло что-то черное, узкое, обдало жаром и грязной водой, но Егор не шелохнулся: внедорожник был уже на мосту. Его бросало по сторонам, он чудом ушел от самосвала, что врезался-таки в ограждение, вылетел на встречную полосу, там разминулся с опорой освещения и погнал дальше по пустой, как взлетная полоса, дороге.

– Вика… – Голос сел, крик не получился, в горло точно песка сыпанули. Егор побежал было к мосту, но подкосились ноги, он брел, точно паралитик, орал что-то. На мосту показалась «бэха», она щукой летела следом и уже нагоняла вихлявший по полосе внедорожник, приноравливалась, как бы его подрезать, совалась по сторонам, искала лазейку. Внедорожник сильно мотнуло, он пошел боком, развернулся по инерции, задними колесами повис над бездной и убийственно-медленно рухнул вниз. Мелькнул черной полосой и пропал, и тут время рвануло вперед, понеслось со свистом, но это визжали покрышки – на мосту тормозила «бэха». Она вкопалась в полотно, клюнула носом и развернулась вокруг своей оси, едва не задев задними колесами бордюр ограждения у края недостроенной полосы, рванула обратно и резко остановилась, из нее выскочили трое. Раздались голоса, крики, Егор увидел бежавших к краю моста людей, они столпились над обрывом, смотрели вниз и вдруг дружно бросились прочь. Снизу поднялся столб пламени, но моментально опал, потом долго ничего не происходило, потом из-под моста потянулся черный дым.

Егор отвернулся и увидел рядом Чурсина – тот привалился спиной к сваленным кое-как бетонным плитам и с жалостью глядел на Егора.

– Прости, – сказал Федерат, – кто ж знал, что так обернется… Красивая девушка, жалко. Прости меня…

Егор отвернулся, поглядел по сторонам в шальной, последней надежде – может, показалось? Может, Вика не уехала, может, успела выскочить из машины? Но никого не было, неподалеку лежал мертвый Влад, над лужей кружились мухи. А рядом, присыпанный песком, валялся «стечкин». Егор подошел, поднял оружие, проверил магазин – там не хватало трех патронов. Он передернул затвор, негромко лязгнул досланный в патрон патронник, сжал неудобную широкую рукоять в ладони, подошел к Чурсину. Тот не шелохнулся, глянул на оружие, на Егора, закрыл глаза и зашептал что-то невнятное, потом зашелся в кашле.

– Отомстить хотел, – тихо сказал ему Егор, – отомстил, поздравляю. И отцу моему, и мне, и Вике, и Юрке, и Владу – всем нам отомстил. А сейчас я тебе грехи отпущу, умрешь праведником.

Федерат кивнул, сполз на песок и поднял голову, по губам у него текла кровь.

– Давай… – разобрал Егор и выстрелил два раза, потом еще, потом он жал на спуск, пока не закончились патроны. Мир заволокла пороховая дымка, «стечкин» выпал на песок, а Федерат так и сидел на месте, опустив голову, точно ничего и не было, только его руки и «браслеты» на них заливало чем-то темным. Егор мотнулся, как пьяный, постоял, хватая ртом воздух, и побрел навстречу «бэхе», что вылетела из-за пригорка и, разбрасывая покрышками песок, мчалась навстречу.