Таинственный сапфир апостола Петра - Наталья Александрова

— Значит, будем действовать по-другому… — Капитан сел поближе к Аньке и заговорил тихо.

Агния даже рассердилась — они что, вообще про нее забыли?

— Так будет вернее, — согласилась Анька, — только у меня к тебе, капитан, будет одно условие. Я сама с вами поеду.

— Нет, это никак нельзя. Чтобы я постороннего неподготовленного человека на операцию взял… — Перченок даже вскочил, с грохотом опрокинув стул.

— Это кто же тут неподготовленный? — усмехнулась Анька и тоже встала напротив.

Они долго смотрели друг на друга, наконец капитан сдался.

На следующее утро, еще до рассвета, Коля Филин собрался, сложил снайперскую винтовку в специальный чемоданчик, оделся в привычный камуфляж. Возле подъезда его уже дожидался водитель, и они поехали на Таллиннское шоссе. Филин обычно водил машину сам, но перед операцией ездил с водителем, чтобы не дрожали руки. Кроме того, кто-то должен был отогнать машину, чтобы ее не заметили во время операции.

На месте они были без четверти шесть — Филин всегда любил иметь запас времени, чтобы привыкнуть к позиции, осмотреться на ней, изучить все детали окрестностей. В работе снайпера каждая деталь может быть решающей.

Водитель высадил снайпера чуть в стороне от трубы, и Филин подошел к позиции в обход, сзади, чтобы не оставлять на росистой траве следы, которые можно заметить с дороги.

Солнце уже поднялось довольно высоко. Собрав винтовку, Филин подошел к трубе и заглянул внутрь.

Он еще с первой чеченской боялся всяких укромных мест, потому что там могли быть змеи. Сейчас ему пришлось напомнить себе, что в Ленинградской области змей не так уж много, а какие и есть — не настолько опасны. Он привычно преодолел свой страх, залез в трубу и удобно улегся возле ее края. Отсюда шоссе прекрасно просматривалось.

По пути к позиции снайпер определил направление и силу ветра, чтобы сделать соответствующую поправку при выстреле. Впрочем, сто метров — это детское расстояние, здесь поправка на ветер минимальная.

Филин взглянул в оптический прицел.

Он четко видел каждую травинку, каждую трещину на асфальте.

Вдруг на другой стороне шоссе, метрах в пятидесяти от дороги что-то блеснуло, на мгновение вспыхнул солнечный зайчик, бросив луч прямо в глаз снайперу. Филин передвинул винтовку так, чтобы направить оптический прицел на подозрительное место.

В траве не должно быть ничего блестящего.

Если там что-то блестит — это вполне может оказаться оптический прицел другого снайпера. Или еще что-то столь же неприятное.

Филин навел оптику на резкость, вгляделся в подозрительный предмет и с облегчением понял, что это — всего лишь бутылочное горлышко.

Бутылочное горлышко не представляло для него никакой опасности, но было все же неприятной помехой: его блеск мог ослепить Филина в самый важный момент. Снайпер немного переместился, чтобы изменить положение, и вдруг боковым зрением заметил совсем рядом, возле своего локтя какое-то странное движение. Он скосил глаза… и увидел рядом, в трубе, маленькую угольно-черную змейку.

Сердце его забилось с недопустимой для снайпера частотой, во рту пересохло. Филин глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

Эта змея ему просто померещилась. Этого не может быть. Такие змеи в наших краях не водятся… ведь если глаза его не обманули, это…

Филин зажмурил глаза и снова их открыл.

Змея никуда не исчезла, более того — она угрожающе приподняла голову, готовясь к броску.

Это была африканская черная мамба, укус которой смертелен. Смерть от него наступает меньше чем через минуту. Она никак не могла появиться в этом месте, если только… если только кто-то специально не привез ее сюда. Кто-то, кто знал, что этим утром в этой трубе займет позицию снайпер.

Ровно в восемь часов утра к отметке «двадцать четвертый километр» подъехал темно-красный джип, за рулем которого сидел Полковник.

Джип остановился, полковник заглушил мотор и положил руки на руль.

Наступила тишина — та особенная, удивительная тишина, которая бывает только за городом ранним летним утром.

Полковник оглядел пустынное шоссе, искоса взглянул на трубу, где должен был находиться Филин, но связываться с ним не стал — тот, с кем он должен встретиться, настоящий профессионал и наверняка прослушивает все переговоры.

Едва он вспомнил про этого человека, как на шоссе с противоположной стороны появился темно-зеленый «Фольксваген».

Автомобиль остановился, дверца открылась, и на шоссе вышел мужчина в темных очках. Он остановился возле своей машины и помахал Полковнику рукой.

Полковник взял с соседнего сиденья плоский черный чемоданчик, выбрался из машины и пошел навстречу.

Через полминуты они повстречались примерно на равном расстоянии от своих машин.

— Где камень? — спросил Полковник.

— И вам доброе утро, — насмешливо ответил человек в черных очках. — И встречный вопрос: где деньги?

— Вот они, — Полковник показал на чемоданчик, — а камень?

— Вот он! — Человек в черных очках достал из кармана бархатную коробочку. Полковник шагнул вперед, протянул руку за коробочкой, открыл ее. Увидев на черном бархате синий камень, отдал чемоданчик и сразу же сделал шаг назад.

— Ну, как говорится — приятно было с вами работать! — Человек в черных очках развернулся и зашагал к своей машине.

Полковник смотрел ему вслед и мысленно отсчитывал секунды: один, два, три…

На счет три ничего не произошло. Полковник машинально продолжил считать — четыре, пять, шесть…

Человек в черных очках остановился возле своей машины, повернулся и улыбнулся Полковнику:

— Вы, кажется, чего-то ждете? Не смею задерживать! До новых встреч!

Только тогда Полковник бросил взгляд на черную трубу. Но ничего не увидел. И не мог увидеть, поскольку бездыханное тело снайпера скорчилось в трубе, а рядом свернулась маленькая черная змейка. Ее тоже ожидала скорая смерть — слишком холодные в Ленинградской области ночи даже летом. Но это было неважно, потому что змея уже сделала свое черное дело.

Темно-зеленый «Фольксваген» развернулся и помчался в сторону города. По сторонам шоссе уже появились первые городские новостройки, когда следом за «Фольксвагеном» пристроился автомобиль дорожно-патрульной службы. Полицейская машина пошла на обгон и посигналила, приказывая остановиться.

Водитель «Фольксвагена» послушно затормозил, остановился на обочине. К нему подошел полицейский, поднес руку к козырьку и проговорил строгим голосом:

— Выйдите из машины, пожалуйста!

— Что я нарушил, командир? — Водитель постарался придать своему голосу приветливо-благодушную интонацию.