Адвокат черной королевы - Наталья Борохова

– Нет. Успокойтесь, вашим деньгам никто не угрожает.

– Я совершенно спокойна. Но эта девица меня мало интересует.

– Тогда, может быть, вы не откажете мне в любезности показать фотографии брата? Должен же у вас сохраниться какой-то семейный архив: его детские, школьные снимки…

– Я сожгла весь его архив, включая фотоальбомы. Не думаете ли вы, что мне доставляет удовольствие их рассматривать… Эй, куда вы?

Грановский сорвался с места и с поспешностью, ему не свойственной, бросился к входной двери. С него было на сегодня достаточно.

– Я надеюсь, вы мне сообщите о дате судебного разбирательства, – всполошилась наследница. – Я обязательно хочу присутствовать!

Громко стукнула дверь. Адвокат был уже на лестничной площадке…

– Все, что касается моей дочери, дорого мне как память, – грустно улыбнулась мать Павловской, поправляя рукой высокую прическу. – Александр и Алина учились в одном классе. Какие между ними были отношения? А какие могут быть отношения между одноклассниками? Дружеские, не более того. Алина была очень разборчива. Она не водила знакомства с кем попало. Это замечание, разумеется, не относится к странной дружбе с вашей Дубровской.

Семен Иосифович пропустил последнюю реплику мимо ушей. В конце концов, Павловская-старшая была любезна с ним: согласилась его принять и выслушать, а также ответить на некоторые вопросы. Не имело смысла развязывать дискуссию и доказывать матери убитой девушки, что ее дочь была не столь бела и пушиста, как о ней привыкли думать. Мать имела право быть необъективной.

– Вы когда-нибудь принимали у себя Данилкина? – Грановский, конечно, понимал, что вряд ли добьется положительного результата. Адвокат действовал наудачу. Авось среди пестрой словесной мишуры найдется то самое разумное зерно, в поисках которого он находился вот уже почти месяц.

– Конечно, он у нас не бывал. Что бы ему здесь было делать? – Павловская пожала плечами. – А вообще я слышала, что с ним приключилась какая-то неприятная история.

Она перешла на шепот, словно в их просторной гостиной присутствовал еще кто-то, кому судьба Александра Данилкина была небезразлична.

– Да. Он отсидел несколько лет в колонии за совершение умышленного убийства. – Грановский предпочел краткость.

– Вы подумайте, какой кошмар! А с виду вполне приличная семья. Мне известно также, что и его отец плохо кончил. В наших кругах поговаривали о его связи с какой-то девицей. Вы что-то знаете об этом?

– Я об этом почти ничего не знаю, – признался Грановский. – Прямого отношения к нашему делу эта история не имеет. Арсений Данилкин погиб в результате несчастного случая. Это в какой-то мере обеляет все его грехи.

– Может быть, – покачала головой Павловская. – Хотя я не стала бы торопиться, называя тот случай на озере несчастным. Поговаривают о том, что его убили конкуренты.

– Вот как? – удивился Семен Иосифович. – Кто-то знает больше, чем органы расследования?

– Я не буду называть фамилии (в нашей среде это не принято). Но однажды в одном уважаемом доме мне сказали, что Арсения Данилкина затащить в воду можно было только против его воли. Он не умел плавать! Официальная же версия следствия звучит глупо: несчастный случай во время рыбалки. Какая нелепость! Что делать бизнесмену, не умеющему плавать, одному на озере с удочкой?

– Наверно, только ловить рыбу.

– Ах, не смешите меня! Смотрите чуть дальше и глубже, чем это делают те, кто по роду своей деятельности должен докапываться до правды. Они списали все на несчастный случай. Дело закрыли. Но мы-то с вами знаем, что не все так просто!

– Может, вам известны конкретные факты? – Грановского начинала раздражать эта пустая беседа с доморощенной мисс Марпл. Вот что значит сидеть весь день в своих роскошных хоромах и не иметь никаких забот!

– Факты? Пожалуйста! У Арсения Данилкина пропали часы, с которыми он никогда не расставался. Вещица удивительная, со старинным механизмом и необычной надписью на корпусе. Вот только куда они делись? Неизвестно. Во всяком случае, в вещах покойного этот раритет обнаружен не был.

Грановского очень заинтересовала эта подробность. Но довольствоваться досужими сплетнями он не хотел.

– Будьте так любезны и назовите имя того, кто сообщил вам этот факт. Это имеет большое значение для нашего общего дела.

– Смею вам напомнить, что общих дел у нас с вами нет. Вы защищаете убийцу моей дочери. Я же остаюсь при своих слезах и воспоминаниях!

– Не соглашусь с вами, – проявил упрямство Семен Иосифович. – Мы все заинтересованы в установлении истины по делу.

– Допустим, это так. Но я не вижу связи между делом Алины и смертью этого бизнесмена!

– К сожалению, я сам ее вижу весьма смутно, – признался Грановский.

Бесхитростность адвоката покорила Павловскую. Она несколько минут перебирала в уме аргументы, но потом махнула рукой.

– Хорошо. Я сообщу вам имя этого человека. Но с маленьким условием…

– Каким же?

– Вы не должны ссылаться на меня. Крутитесь, как хотите, но про меня забудьте. Не хочу, чтобы меня считали сплетницей.

– Я сделаю все в лучшем виде. К вам не будет претензий.

Павловская подошла к секретеру. И достала из ящика квадратные карточки толстой белой бумаги. Размашистым почерком она написала фамилию и адрес нужного человека и передала записку Грановскому.

– Благодарю вас, – поклонился он. – Если у меня появятся новости, я сообщу вам.

Павловская проводила его до дверей. Надевая в прихожей пальто и шляпу, Семен Иосифович все же не удержался от вопроса:

– У вас чудесный дом. Скажите, неужели вы не предпринимаете мер, чтобы сохранить все свои фамильные ценности в неприкосновенности?

Женщина удивилась:

– С чего вы это взяли? В нашем доме есть надежные сейфы, а кроме того, мы прибегаем к услугам банковских хранилищ.

– Но как же тогда пропали «бриллиантовые слезы»? Не говорите только, что Дубровской удалось взломать сейф.

– Нет, конечно. Это был единственный раз, когда по оплошности Алины серьги оказались на виду. Преступница же зря времени не теряла и воспользовалась случаем.

– Скажите, а кто обнаружил пропажу?

– Алина. Бедная девочка была так взволнована. «Мама, ты не относила серьги в банк?» – спросила она. «Нет», – ответила я. А она стала бледная как полотно. «Они пропали, мама. Коробка пуста». Мы кинулись в ее комнату, перевернули все вверх дном. Мы рассчитывали на чудо. Вдруг серьги упали на ковер или затерялись в постельном белье. Все было тщетно. Оставалось принять правду. «Их украли, доченька, – сказала я. – Мне кажется, я знаю, кто вор». Бедняжка Алина всячески выгораживала Дубровскую. Она умоляла не сообщать о пропаже в органы. Я взяла с нее честное слово, что она больше не приведет в наш дом эту мерзавку. Дочка поклялась. Ах, если бы я знала тогда, чем все это закончится!