И все-таки она красавица - Мишель Бюсси

Через несколько секунд Жюло вернулся в допросную.

– Итак? – с оттенком нетерпения в голосе поинтересовался Тони.

Петар не дал подчиненному ответить – решил сам сделать некоторые выводы:

– Итак, все ясно как божий день. Девица – наша клиентка! Никаких сомнений. Сходство между малышкой Бэмби и нашей убийцей поразительное. И – вишенка на торте – Лейли Мааль знала имена обеих жертв!

Жюло от досады аж губу прикусил. Надо же патрону быть таким приметливым. Чертов профессионал.

– Один маленький нюанс, – продолжил майор. – Из-за алиби мы в полной заднице. – Он посмотрел на часы: – У нас есть полчаса на этого Рубена Либероса. До «Ибиса» – два километра.

Жюло позволил себе реплику от двери:

– Если Лейли Мааль знала жертв, как она связана с «Вогельзуг»?

Услышав название ассоциации, Тони Фредиани сделал стойку.

– О чем ты? – раздраженно спросил Велика.

– Черт, патрон, это же просто как дважды два! Много лет назад Лейли оказалась во Франции. Все сводится к нелегалам-невидимкам. В кармане Валиони мы нашли браслет и ракушки, служившие африканской валютой. Альфа́, сын Лейли, хотел заделаться проводником. Мы в Пор-де-Буке, этот город был основан одной из самых могущественных ассоциаций помощи беженцам. Франсуа Валиони и Жан-Лу Куртуа работали на нее. Здесь, на полпути между комиссариатом и отелем «Ибис», живет глава «Вогельзуг» Журден Блан-Мартен.

Петар обошел лейтенанта и взялся за ручку двери:

– Это нужно обмозговать, малыш. Сначала выясним кто, потом постараемся понять зачем.

Петар открыл дверь. Фредиани следил за пикировкой коллег, но вмешиваться не собирался.

– Вам не кажется, что стоит нанести короткий визит Блан-Мартену? – упорствовал Жюло.

Майор вышел, не ответив. Лейтенант смотрел ему вслед, как несколько минут назад смотрел в спину Лейли. Он понял, почему не сказал шефу о визитке, которую дал женщине, – Петар не задал правильных вопросов, не поинтересовался ее прошлым.

Она не стала бы отвечать.

Потому что боялась его.

Лейтенант кинулся догонять шефа.

Мозг сформулировал гипотезу: Лейли, Бэмби, а может, и Альфа́ нуждаются в тебе. Сформулировал и бросил хозяина в глубокую шизофреническую бездну.

49

16:15

– Дедушка, дедааа! – отчаянно кричал Тидиан из-под апельсинового дерева. – Дедуууля…

Взлохмаченный, как со сна, Мусса появился в окне третьего этажа:

– Что стряслось, дорогой?

– Мой мяч. Мой марокканский мяч… Он укатился! Вниз…

Тидиан показал на отверстие водостока, которым заканчивался желоб, шедший вокруг двора.

Его дед потер глаза.

– Как же ты так оплошал?

– Я… Я играл… С закрытыми глазами… Тренировал себя… И не заметил, как он ускакал.

Мусса издал тяжелый вздох.

– Жди, сейчас приду.

Две минуты спустя дед и внук склонились над темным отверстием. Мусса просунул вниз руку. Потом взял палку, попытался нашарить мяч, но ничего не вышло.

– Твой любимец в аду, дорогой.

– Тогда мы пойдем и найдем его!

– Это непросто, Тиди. Адом называют все подземелье городка, километры коридоров, подвалы – по одному на квартиру, парковочные места, канализацию и водостоки.

– Ты сказал, что мама сегодня вечером занята и вернется поздно. Мы успеем!

– Завтра, Тиди. Завтра у тебя нет уроков. Мяч никуда не денется, а нам нужно подготовиться. Экипироваться. Взять фонари, один тебе, другой мне.

– Ничего нам не нужно, я теперь вижу в темноте – как мама!

Мусса погладил внука по голове. Дед обожал, когда у внука разыгрывалась фантазия. Именно в ней он черпал свою безграничную решимость. Выиграть чемпионат мира, освободить Луну Эндора^[101], вернуться в прошлое, к индейцам, и спасти бизонов! Беспечная удаль делает всех детей десяти лет невероятно трогательными.

– Я возьму моток веревки, – сказал Мусса, – такой же, как Ариадна дала Персею, чтобы он не потерялся в адском лабиринте.

– Мамино сокровище спрятано в аду?

Старик посмотрел в черный зев, поглотивший мяч.

– Возможно…

Тидиан вскочил и запрыгал на двух ногах.

– А клад твоего дедушки? Ты обещал, что расскажешь сегодня утром.

– Ладно, Тиди, так и быть.

Они устроились под апельсиновым деревом. Тидиан обожал посиделки с дедом. Ветер так быстро гнал по небу облака, что они напоминали конфетти, но во дворе было тихо. Тидиану вдруг показалось, что дед задремал, но Мусса просто задумался, словно заново загружал в голову историю, которую столько раз рассказывал мальчику. Получалось не быстро – мозги-то старые.

Мусса начал неспешный рассказ. Он поступал так намеренно, надеясь усыпить внука где-нибудь на половине, но Тидиан и в детстве не поддавался на эту уловку, а теперь и подавно.

– Моего деда звали Гали. Он делал глиняные кувшины. Но не горшки и не вазы для огромных цветков – сосуды твоего прапрадеда предназначались для хранения ракушек. В те времена они заменяли деньги. В каждую вазу входили тысячи раковин, а Гали мог сказать, скольких не хватает, просто взвесив сосуд, не пересчитывая. Тоха, твоя прапрабабушка, тоже была очень сильной и считала раковины быстрее всех. Это было их ремеслом – считать раковины, хранить их, обменивать на разные предметы. Твои родственники были очень богаты, но главное – все их уважали за честность. Нередко они давали несколько раковин беднякам – просто так, по доброте душевной. А потом в один несчастный день явился некий господин и объяснил, что ракушки больше не деньги, а обычные ракушки.

Эта часть истории была не совсем ясна Тидиану, и Мусса старался объяснить, что у некоторых людей бывают странные права и возможности. Например, решать, стоит раковина много денег или она дешевле песчинки или камешка, подобранного во дворе.

– В тот день Гали потерял все. Он взял палатку, коров, семью и стал скотоводом. Годами Гали бродил по пустыне с детьми и внуками и наконец остановился в Сегу, на берегу великой реки Нигер. Там родился я. И твоя мама.

– Сокровища больше нет? – спросил Тидиан.

Мусса поудобнее прислонился к стволу апельсинового дерева.

– Конечно, есть! Слушай меня, слушай внимательно, Тиди, и запомни эти слова. Ты найдешь сокровище, истинное сокровище, там, где наши корни.

50

17:14

Щит расписания под козырьком остановки «Литтораль» ходил ходуном. Мистраль весь день набирал силу. Как только Лейли вышла из автобуса, он проник ей под тунику, но она была готова противостоять стихии – по тяжеленной сумке в каждой руке. Молоко, апельсины, цыпленок, картошка…