Правосудие с того света - Тиана Весняк

Острые лучики славы, слегка коснувшись Кирилла, приятно вскружили ему голову и приблизили к Софье. Лика простила Кириллу его нетактичное поведение в Петербурге и с гордостью подхватывала его под руку, если удавалось улучить момент.

Близкие друзья Виктора искренне, но каждый по-своему, переживали его страшную гибель. Лика, выпив, впадала в слезы и, потрясая сухим кулачком, извергала проклятия в адрес выскочки, которая со своей провинциальной натурой не смогла оценить такого человека. Вадим, временами задумываясь, глубоко вздыхал. Павел часто со щемящей грустью вспоминал брата, неожиданно для себя ощутив в сердце ничем не заполняемую пустоту. Софья… Софья, забросив свою идею с Фебом, торопливо делала эскизы для нового полотна, слух о котором разнесла под «величайшим секретом» Лика. Она дипломатично отводила глаза в сторону и шептала тоненькими губками:

— «Тайная вечеря грешников»… Софья собирается изобразить всех!..

И, несмотря на то, что это будет вечеря грешников, всем непременно хотелось видеть себя среди персонажей картины. Лику окружили повышенным вниманием. Каждый пытался выспросить, будет ли его фигура хоть контуром обозначена

на полотне.

— Не знаю, не знаю, ничего не знаю! — многозначительно закатывая глаза, вздыхала Лика. — Могу сказать только одно: в центре картины будет Виктор, рядом с ним, со световым акцентом на ее смертоносном пальце, — Елена. Кирилл будет олицетворять Правосудие. Сама Софья, — делала ядовитую

паузу Лика, — ну, естественно, жрицу Греха… Каждому, каждому наша Софа отведет достойную роль, — заливаясь злым смешком, добавляла она.

Каждый гадал, какая же именно роль достанется ему, но при этом все были солидарны в одном: стоязыкая Сплетня предстанет в образе Лики.

Тем временем приближалось Рождество.

Однажды случайно Кирилл встретился с Вадимом. Они обрадовались друг другу, пожали руки.

— Ну что, как дела с Павлом? — поинтересовался Кирилл.

— Отлично! Нормальный парень. Думаем организовать СП, — энергично ответил Вадим. — А знаешь, — немного помолчав, смущенно произнес он, — я ведь развожусь с Анной.

— Слышал! — кивнул Мелентьев.

— Может, это глупо, но мне все кажется, что она тоже способна меня убить, и я не могу отделаться от этой мысли… Я ее не люблю… не люблю — и всё тут… Уверен, она ко мне тоже не пылает страстью. Уже столько накопилось между нами, что в любой момент может рвануть. Так что к черту эту недвижимость…

— Да, скопление ненависти в душе опасно для жизни, невольно вслух произнес Кирилл.

— А ты? — желая переменить тему, спросил Вадим, но тут, же осекся.

— Я?.. Я с Софьей на Рождество еду в Акапулько, — улыбнулся он.

— Тебе повезло!.. Впрочем, как когда-то и мне… — Вадим будто почувствовал, что она где-то рядом, и посмотрел в окно. Софья в пышных песцовых мехах курила, облокотясь о

дверцу джипа.

— Повезло! — с грустной улыбкой толкнул он в плечо Кирилла. — Ну, до встречи! — протянул он руку. — Счастливого Рождества в Акапулько!

Кирилл улыбнулся и поспешил вниз, уже предвкушая, как, прилетев в Акапулько, он вынет из серебристой ласковости меха свою медноволосую жемчужину.