Пять капель смерти - Антон Чиж

Вопрос достался Лебедеву. Он передал по назначению.

— Здесь вы ненадолго, за вами скоро приедут, — ответил Ванзаров. — А меня вы прекрасно знаете, поэтому представляться нет нужды.

— Откуда мне вас знать? — сказала она. — Я вас первый раз вижу. И надеюсь, в последний.

— Несомненно. Потому жаль терять оставшегося времени. Представлю вас коллегам. Знакомьтесь, господа: Марианна Петровна Лёхина собственной персоной. Двадцати трех лет, училась в Женском медицинском институте. Некоторое время проживала в Коломенской части. Нынешнее место проживания неизвестно. Прячет свою красоту под черной вуалью. Получила филерскую кличку Вертля. С недавних пор секретный агент Особого отдела полиции по кличке Совка.

Лебедев уважительно присвистнул. А Джуранский выбрал для себя роль немого свидетеля. Ротмистр хотел исключить любую случайность и потому неотрывно наблюдал за движениями девушки. Чтобы в любую секунду успеть первым.

Лёхина поморгала, словно боролась со сном, и сказала:

— Каким агентом я была?

— Особого отдела полиции, — ответил Ванзаров.

— А что это такое?

— Не стоит, Марианна Петровна, изображать наивность. Кстати, господа, забыл добавить: наша гостья хладнокровно убила офицера вязальными спицами. Метким ударом в горло.

— Я же говорю: талант! — Лебедев зааплодировал. — Истинный талант!

— Господин… Как вас… Инсаров…

— Ванзаров… — поправили ее.

— Это несусветная чушь. Никаких офицеров я не убивала. Тем более спицами. Зачем вы все это выдумали? И откуда такая нелепая идея, что я секретный агент? Это же смешно просто. Как вы меня назвали: Сотка? Глупость какая-то… Лучше объясните, куда и зачем меня привезли.

Ванзаров наблюдал за ее лицом и наконец сказал:

— Эта история меня не касается, с вами будут разбираться в другом ведомстве. Но если вам угодно, я бы предложил искреннюю и дружескую беседу, какие обычно ведут в сыскной полиции.

— А, так я в сыскной, — сказала она, словно обрадовавшись. — Извольте, побеседуем. Только о чем?

— Есть несколько вопросов, которые меня и моих коллег исключительно занимают. Например, зачем вы убили господина Наливайного?

Марианна издала горловой звук, словно ножом провели по жести:

— Это полнейшая дикость!

— Почему же?

— Как я могла… Его… Зачем мне? Это просто немыслимо! Вы не понимаете, о чем говорите.

— А вот профессор Окунёв считает, что это вы его отравили.

— Выдумки чистой воды. Поймите же, гибель Ивана Ивановича для меня огромная трагедия. Это как потерять верного и неоценимого друга.

— Откуда узнали, что Наливайный умер?

— Леночка сказала.

— Имеете в виду госпожу Медоварову? — спросил Ванзаров.

— Ну конечно. Кого же еще!

— Что у вас с ней общего?

Помедлив, Марианна ответила:

— Мы добрые подруги…

— Чем занимаетесь?

— Так, разные женские мелочи.

— Я вам верю, — сказал Ванзаров. — Но чтобы убедиться в вашей искренности, прошу ответить на несколько несложных вопросов. Готовы?

— Извольте…

— Где проживает госпожа Медоварова?

— Не знаю… Мы встречались в городе… Иногда она приходила ко мне в гости.

— А вы где проживаете?

— В меблированных комнатах «Сан-Ремо».

— Вот как? А разве не Елена Павловна там проживает?

— Кто?.. Ах, нет… Я проживаю там. Именно так.

— И куда съехали?

— На другую квартиру… Недалеко…

— Кто забрал из ателье Смирнова групповой снимок? — Ванзаров продемонстрировал групповой портрет.

Лёхина поежилась, словно ей стало холодно:

— Откуда у вас…

— Сохранился бракованный отпечаток. Кто была дама в вуали, которая выкупила в ателье негатив?

— Это была я.

— Именно так я и думал, — согласился Ванзаров. — А на дачу профессора кто заглядывал?

— Я… Это была я…

— Так это вас я должен благодарить за синяк на груди?

— Простите… Не было иного выхода.

— Хорошо, что пули Мечислава Николаевича вас миновали… И как только успели? Какая вы энергичная барышня! А с виду не скажешь.

— Пришлось…

— В таком случае будьте любезны пояснить: зачем вам понадобилась смерть вашей подруги?

— Лена погибла?!

— Я говорю о Надежде Толоконкиной.

Лёхина потупилась:

— Такое несчастье. Милое, хоть и глупенькое существо, наивное и искреннее. Не понимаю, как это произошло.

— Где вы были вечером накануне ее смерти?

— Уже не помню…

— Быть может, в гостях у профессора?

— Возможно…

— Как вы с ним познакомились?

— Заглянула на его лекцию в Соляном переулке, мне понравилась тема: смерть религии. После окончания лекции мы разговорились, он оказался интересным собеседником.

— В тот день на лекции ничего не произошло?

— Кажется, нет…

— Так кто же мог желать смерти Надежде Толоконкиной?

— Невероятная трагедия… Не могу себе представить.

— Обсуждали это с профессором?

— Нет, мы не виделись несколько дней.

— О чем вы с ним беседуете?

— О разном…

— Как свергнуть религию и дать народам свободу?

— У нас разнообразные темы. Ирис Аристархович очень интересный собеседник.

— И друг?

— Добрый и чистый друг.

Джуранский вышел у нее из-за спины и спросил:

— Это вы ворвались в участок, когда туда доставили Толоконкину?

— Ротмистр, прошу молчать! — оборвал Ванзаров. — Так что же, Марианна Петровна, вы напугали господина Джуранского?

Она скривилась от приступа боли и проговорила:

— Я не помню…

— Это вполне объяснимо. Столько переживаний… В таком случае остается нам узнать: зачем вы отравили секретаря американской миссии, господина Санже? Зачем вам понадобились секретные дипломатические коды? Особый отдел не занимается контрразведкой. Или вы подрабатываете для Генерального штаба?

— Я никого не отравляла! — закричала Лёхина. — Это выдумки.

— В таком случае его отравила ваша подруга. Это происходило в номере «Сан-Ремо». Сами сказали, что это ваш номер.