Тайное становится явным - Марин Монтгомери

Я снова заклеиваю коробку скотчем и прислушиваюсь к звукам из коридора. Вроде бы все тихо – даже как-то тревожно тихо. Я решаю сначала проверить, точно ли в коридоре никого нет, и уже только потом выносить коробку. Мне остается только порадоваться, что я до этого додумалась, потому что, едва открыв дверь, я встречаюсь взглядом с Шарлоттой, стоящей у лестницы этажом ниже.

– Ты в порядке? – спрашивает она, нахмурившись. – Тебя долго не было.

Меня начинает трясти, и я хватаюсь за дверь.

– Меня тошнит, – со стоном говорю я.

– Я скоро спущусь, – и я указываю на журнальный столик. – Ноутбук я принесла.

На лице Шарлотты проявляется облегчение, словно все это время она думала, что я взяла ее компьютер в заложники.

– Спасибо большое, – говорит она. – Приходи, когда станет полегче.

Я дожидаюсь, пока она уйдет в спальню, и быстро возвращаю коробку на верхнюю полку. Когда я спускаюсь вниз, Шарлотта уже сидит перед телевизором и смотрит в экран отсутствующим взглядом. Она молчит и вообще никак не реагирует на мое появление. Я зову ее по имени, она даже не шевелится. Я снова окликаю ее. Тогда она дергается, словно ее ударили. Я делаю несколько осторожных шагов вперед, словно подбираюсь к собаке, которая боится людей. Шарлотта и впрямь выглядит как загнанный в клетку зверь, который вот-вот на тебя бросится.

– Может быть, отнести лед обратно в морозилку? – спрашиваю я. Сидеть на месте мне сейчас не хочется, надо чем-то заняться.

Шарлотта передает мне пакет со льдом, и я спрашиваю, не заварить ли ей чаю. Кажется, Шарлотта уже пришла в себя, по крайней мере ее состояние «как в трансе» явно пропало.

– Да, будь так добра. Можешь просто подогреть в микроволновке горячей воды и потом налить в чашку. Чай с ромашкой и лавандой в кухонном шкафчике, в том, что над раковиной. – После небольшой паузы она добавляет: – И сделай себе тоже чаю, хорошо, Элли?

Я вдруг замечаю, что фотография Шарлотты и Ноя с футбольного матча вернулась на свое законное место. Притворяюсь, что прибираюсь на столике, чтобы иметь возможность посмотреть на фотографию поближе – и краем глаза последить за Шарлоттой.

– Вы повесили ее назад? – спрашиваю я.

– Ага, – отвечает Шарлотта, кажется, не совсем понимая, о чем ее спрашивают. Ее внимание полностью сосредоточено на ноутбуке.

Я считаю щелчки клавиш и внимательно смотрю за движением ее пальцев, пытаясь понять, какой у нее пароль, но она печатает слишком быстро.

Так что я иду на кухню. Там опираюсь на стол, чтобы собраться с мыслями, и снова вспоминаю о Джастине. Где он взял пушку? Он же скейтбордист, мечтающий оказаться на пляже и всю жизнь заниматься серфингом, а не гангстер.

Наверное, спросил у соседей своего брата. Если знать правильных людей, то раздобыть пистолет не так уж и трудно.

Или это было совпадение, и на нее напал кто-то еще? Джастин бы не пытался угнать ее автомобиль, и к тому же, как бы он вообще выследил ее до магазина?

Я лезу за телефоном, чтобы снова набрать Джастина, но быстро оставляю эту мысль. Не рядом с Шарлоттой.

Меня ужасно бесит, что Джастин может оказаться тем самым грабителем. И очень расстраивает, что отец ничего не рассказал мне про то, что ребенок Шарлотты был не от него. Когда я не в духе, у меня все валится из рук, и сегодня не исключение – я случайно роняю чашку, и она разлетается на сотни маленьких осколков.

А может, папа ничего об этом не знал?

Шарлотта громко спрашивает, все ли у меня хорошо.

Мне нужно поговорить с отцом Шарлотты и, может быть, с ее матерью. Или с Ноем. С кем-то, кто может объяснить, что творится в этом прибабахнутом доме с его темными заморочками и секретами.

Интересно, догадывается ли Шарлотта, кто я? Меня дрожь пробирает при мысли о том моменте, когда она узнает, что, общаясь со мной, она все это время общалась с дочерью человека, от которого всю свою жизнь пыталась убежать. С дочерью Джонатана Рэндалла.

Нельзя об этом думать.

Я отыскиваю совок и щетку, опускаюсь на колени, чтобы подмести осколки, и чувствую, как на глаза снова наворачиваются слезы. Пытаясь отвлечься, я начинаю мычать себе под нос песенку.

Ну, я определенно испытала некий катарсис, разбив эту чертову чашку, верно? Я выкидываю осколки в мусорное ведро.

– Все в порядке? – Шарлотта обеспокоенно поднимает голову, когда я возвращаюсь в гостиную с чаем. Я смущенно протягиваю ей чашку.

– Да кое-что случилось.

– С тобой все хорошо?

– Да, – я краснею. – Но я разбила вашу кофейную чашку.

– Ничего страшного, куплю новую. Ты же не поранилась?

– Нет.

– Нужно подмести?

– Не-а, я все сама подмела, – отвечаю я, пожимая плечами. – Нашла совок и щетку.

Шарлотта сидит на диване, поджав под себя ноги, и задумчиво смотрит в огонь. Кажется, телевизор она включила только ради того, чтобы заполнить тишину.

Чай мы пьем молча. По крайней мере, первое время, а потом Шарлотта произносит что-то настолько тихо и неразборчиво, что мне приходится просить ее повторить.

– Диана была не против, что ты уехала? – переспрашивает она и выключает телевизор.

– Понятия не имею.

– Она дома? – продолжает расспросы Шарлотта. – Ты ей сказала, почему тебе надо было уйти?

– У нее и без меня достаточно проблем.

– Прости, Элли, я снова лезу не в свое дело… – признает она и потирает опухшую щеку. – Забудь. Давай поговорим о чем-нибудь еще.

– Я очень устала, и мне надо проверить, как там мальчишки.

– Ой, они же не остались дома одни? – Шарлотта выглядит очень смущенной расстроенной. – Мне определенно не стоило тебе звонить. Это было слишком эгоистично с моей стороны. Прости меня.

Сначала я допиваю чай, не зная, что и сказать. Затем отбрасываю с лица волосы и говорю: – Хватит извиняться. Ничего страшного не случилось, так что давайте перестанем заниматься самобичеванием.

– Да, просто… Думаю, неприятно чувствовать, что всем плевать на то, что у тебя есть свои дела.

– Да пофиг, – бросаю я и кидаю взгляд на свой телефон. – Я правда очень устала. Не возражаете, если я поеду домой?

– Конечно, езжай. Я тебе сейчас такси закажу. Ой, нет. У меня же телефон украли. Можешь заказать такси сама, а я дам тебе немного денег?

На кухне снова начинает звенеть телефон. «Я сейчас», – произносит она и уходит к телефону. Вскоре с кухни снова доносится ее приглушенный шепот. Затем все затихает, и я решаю, что разговор закончен, но тут Шарлотта начинает говорить снова – на этот раз громко и настойчиво, словно о чем-то споря.

Я не отрываю взгляда от ноутбука, лежащего на диване. Но его крышка плотно закрыта, так что подсмотреть не получится.