Грех и немножко нежно - Анна Данилова

— Значит, тот, кто помогал этой Маше искать клад, ее и убил… — протянула разочарованно Ида. — Жаль девочку…

— Ида, пойдем спать… — Егор взял ее за руку. — Пойдем, дорогая…

Когда Эмма и Валерий остались одни, Эмма допила вино и сказала:

— Как тебе удалось найти этого человека… который взял вину на себя? Ты же знаешь, что это я убила Лену…

— Нашел. Ты не думай больше об этом.

— И что мне теперь делать? Как жить?

— Довериться мне — и все.

— Но почему ты помогаешь мне?

— Я хочу быть с тобой… Я люблю тебя.

— Но так не бывает…

— Иди сюда ко мне, ты совсем замерзла…

Они разговаривали еще долго и так тихо, что их голоса легко заглушал шелест ивовой листвы и шуршанье камыша на берегу…

— …хорошо… да… Как сон…

* * *

Вера Каплер вышла из ванной комнаты потрясенная. Ее предположения оказались правильными — тест показал, что она беременна.

Она взяла телефон. Кому звонить первому? Питеру? Маме? Или все-таки Манвайлеру?

— Сережа… привет, это я… Ты где? Когда будешь дома? Да? Уже едешь? Что? А… Да так, ничего… Вернее, когда будешь в супермаркете, купи черного хлеба и творога…

По телефону такие вещи не сообщают. Разве что — маме?

— Ма? Привет рестораторам! Как погода в Зульштате? Тепло?.. Ясно… Чего звоню? Просто так… соскучилась… Как папа? Понятно…

Вера достала бутылку шампанского, фужеры, села за стол и стала ждать мужа.

* * *

Людмила и Берта выбирали себе духи в магазине «дьюти фри» в аэропорту Домодедово.

— Ты бы ущипнула меня, что ли… — сказала Людмила. — Знаешь, мне все кажется, что мы не успеем сесть на самолет, что случится что-то такое… Что нас схватят, арестуют…

— Это нервы, — сказала Берта. — За что, интересно, нас могут арестовать?

— Да ни за что…

За последние две недели перед вылетом в Берлин Людмила Роут рассталась со своим соседом и женихом Владимиром Иоффе, Берта же развелась, наконец, официально со своим мужем Тропининым.

Сумка, полная денег, которую они обнаружили сразу после похорон в сарае Людмилы, сумка, доставшаяся им в наследство от погибшей Маши, позволила им обрести свободу и претворить в жизнь свою мечту переехать жить в Германию.

Как-то вечером, крепко выпив по поводу такой находки, сестры Роут решили испытать судьбу и поздним вечером, расхрабрившись, вооружились фонарями и коньяком, отправились на кладбище — искать сокровища своего предка-пекаря. Склеп нашли быстро, воспользовавшись найденной в сумке же картой кладбища.

— Ой, господи, да я вспомнила, где он находится! — воскликнула, ткнув пальцем в карту, Людмила. — Мы же были там с отцом!

Ни темень, ни могилы, ни кресты, ни зловещий шум кладбищенской листвы не помешали им осуществить задуманное. Не чувствуя боли, царапаясь об острые кусты и траву, они расчистили проход в склеп и вползли туда на четвереньках, увидели в свете фонаря каменный гроб, навалились на каменную плиту и сдвинули ее! И обнаружили металлический ящичек, открыв который, увидели настоящие драгоценности! Золотые монеты, жемчуг, перстни с бриллиантами и изумрудами…

Решили не торопиться. Продать сокровища всегда успеют. И деньги Машины тратить не стали, решили отправиться в Берлин на разведку, все узнать о возможном переезде и, если получится, подыскать себе дом где-нибудь в Баварии…

Приехали в Москву, добрались до аэропорта Домодедово и теперь дожидались своего рейса в Берлин.

— Господи, как же хорошо без мужиков-то! Свобода! — Людмила брызнула на руку духи из флакона-пробника, понюхала. — Неплохо… Так что теперь никакого Иоффе, ни его кроликов, ни планов по приобретению коз, ни пчел, ни бройлеров, ничего… Свобода и спокойная жизнь!

— Знаешь, я читала недавно интервью с одной 109-летней дамой из Шотландии. — Берта положила в корзинку коробочки с пудрой и духами, и обе сестры направились к кассе. — Так вот, она поделилась своим секретом долгожительства: теплая овсянка по утрам и минимум мужчин!

— Золотые слова!