Homeland. Игра Саула - Эндрю Каплан

«Аж самому противно».

Все зависело от нее, от Кэрри, как всегда. Она – последняя деталь стратегии, от нее зависит судьба военной кампании в Ираке, измученной конфликтом американской нации и, наверное, всего Ближнего Востока. Если у Кэрри ничего не получится, страшно подумать, что ждет Америку… Самое кровавое отступление за всю ее историю. Кэрри сейчас проходит через такие испытания, каких не видали увешанные медалями ветераны войны, потому что Кэрри – одна, сама по себе. Там, куда ее отправил Саул.

«И отправил бы снова», – подумал он. Разве есть выбор? Иначе вся война, жизни солдат, деньги – все коту под хвост. Случится бойня, самая страшная в Ираке кровавая баня. Что есть жизнь одного агента по сравнению с такими угрозами?

«Не надо мне Талмуд цитировать, папа…» Перед мысленным взором возник образ отца, когда тот лежал в гробу: в костюме и талите[50]. «Только не сейчас. Жизнь человека – что жизнь вселенной. Мира была права: надо было уходить в отставку еще в Тегеране, много лет назад. Господи, – взывал про себя Саул, оглядывая пустую чайную, – как тяжела моя игра, как тяжела жизнь!»

Подошел официант – подлить свежего чаю, но Саул жестом попросил его уйти.

Вошел подполковник Ларсон в штатском. Проходя мимо Саула, он тихо пробормотал: «Номер шестнадцать ноль пять», – и сел за соседний столик, подальше от него.

Саул отпил напоследок чаю, подождал еще немного, потом сложил доску для игры в го и камушки в «курьерскую» сумку, где также лежал ноутбук, и вышел в вестибюль. На лифте поднялся на пятнадцатый этаж, пешком – на шестнадцатый, оглядел коридор, и наконец, никого не заметив, подошел к номеру 1605, постучался.

Генерал Деметриос – тоже в штатском – открыл дверь. На столе в его полулюксе Саул заметил доску для го. За нее-то они и присели, друг против друга.

– Говорят, что математически комбинаций в этой игре больше, чем атомов во вселенной, – заметил генерал, делая ход черным камушком.

– Я тоже слышал об этом, – ответил Саул, ходя белым.

Несколько минут они играли молча.

– Ваша оперативница в Иране? – спросил наконец Деметриос.

Саул кивнул.

– Ее арестовали? Осторожнее, у вас атари[51]: еще ход, и я уберу этот камушек.

– Да, – ответил Саул, переставляя еще камень так, чтобы создать «глаз» в другой позиции. – Дело не в том, кто сколько камней уберет, а в том, кто победит в итоге.

– За то, на что отважилась ваша сотрудница… у нас наградили бы медалью.

– Медалями у нас не жалуют. Только черной звездой на стене в Лэнгли, без имени. Если погибнем.

– Задумка сработает? – спросил Деметриос, делая очередной ход.

– Может быть, – ответил Саул. – Если Кэрри хоть немножко продержится. На это мало кто способен.

– Уже известно, кто наша цель?

– Пока еще нет. Правда, до того, как арестовали Кэрри – а ее, судя по всему, арестовали, – она успела прислать фотографии визави Робеспьера. Я немедленно отправил их Биллу Уолдену. Скоро мы что-нибудь да узнаем. Впрочем, картина слишком велика. Пока что главная цель – помимо спасения Кэрри – это война.

– Сколько у нас времени до терактов?

– Два дня.

– Вот и воюй в таких условиях, – пробурчал Деметриос, переставляя камушек.

– Просто вам так действовать непривычно.

– Да, непривычно. Когда отбываем?

– Как только я вас одолею, – ответил Саул, на последнем ходу заключив крупнейшую группу черных камушков в кольцо.

Позднее в международном аэропорту Саул заглянул в магазин «Харли Дэвидсон» и, делая вид, что рассматривает товар, подумал о Кэрри. И о Мире, о том, что она сказала тогда напоследок, улетая из Тегерана.

– Саул, настоящее библейское имя.

– Спасибо родителям, – пожал плечами Саул, думая об инфе от Джавади и в какую ловушку он угодил. Не будь она столь важной, Саул подал бы рапорт и сам бежал из Тегерана. Всей душой он хотел сесть на самолет и улететь вместе с Мирой.

– Это ведь был царь? Падший царь? – сказала Мира, буравя Саула взглядом. Нашла, что вспомнить. Недостойного царя, из ревности подвергшего гонениям угодного Богу царя Давида. Что же теперь, за его грехи расплачиваться?

– Хуже мне не будет, можешь не стараться, – вслух произнес он.

– Ты хоть понимаешь, что и ты мне нужен? – уходя, обронила Мира.

– Правда? – спросил Саул, но Мира уже показывала паспорт пограничнику.

«Только потерпи немного, Кэрри, потом можешь сдаться. Выживи, прошу тебя».

С купленного в аэропорту предоплаченного сотового Саул написал Мире эсэмэску:

«скучаю, не хватает тебя». – Отправив сообщение, подумал: хоть бы ответила, хоть бы не оставила меня.

Уже когда он поднимался по трапу, пришел ответ: «И я скучаю. Когда?»

«скоро», – написал Саул, облегченно вздыхая. Сев на свое место, выключил телефон. Оставалось надеяться, что Кэрри еще жива и план сработает.

Тюрьма Дастгерд, Исфахан, Иран

29 апреля 2009 года

Кэрри приговорили к смерти. Казнить ее должны были во внутреннем дворе тюрьмы – там стояла виселица или где-нибудь в тесной камере – выстрелив в затылок. Офицер МРНБ дал понять: начальство уже сказало последнее слово. Не пройдет и часа, как Кэрри убьют.

Палачи узнали от нее все: о настоящей личности, о Сауле, ЦРУ, операции «Железный гром». О плане атаковать «Революционную гвардию» и «Армию Махди» в Бакуба, который, возможно, станет последним наступлением американских сил на Ближнем Востоке, ведь напасть на Бакуба и отрезать шиитскую «Армию Махди» от поддержки – не сама цель операции (это был последний секрет, который Кэрри выдала дознавателям).

Она сбилась со счета, сколько раз ее топили. Разучилась задерживать дыхание: стоило воде попасть на обмотанное полотенцем лицо, как срабатывал рвотный рефлекс. Кэрри чувствовала, что тонет, умирает. Бороться с охранником, державшим ее, было бесполезно. Кэрри глотала воду, вдыхала ее, но стоило начать отключаться, как пытка прекращалась. Кэрри кашляла, блевала водой, мочилась, утратив контроль над телом. На секунду удавалось вдохнуть воздуха…

И тут ей снова накидывали на голову полотенце, хотя Кэрри кричала: «Стойте! Я скажу! Все скажу!». Впрочем, кричать было поздно: вода уже лилась на лицо, Кэрри откашливалась и отплевывалась, вопила, вдыхая еще больше воды. Промокшая ткань лезла в рот и ноздри.

После третьего раза офицер снова спросил ее настоящее имя, и Кэрри назвала его: Джейн Мейерхофф. Сказала: да, она работает на ЦРУ, кувейтское отделение.