Криминальная империя - Кирилл Казанцев

Игнатьев посмотрел по сторонам. Ему не понравилось, что он сидит прямо под окнами жилого дома. Закурив, неторопливо перешел на лавку под деревьями небольшого сквера между домами. Здесь все просматривалось, и можно было не опасаться, что во время разговора кто-нибудь неожиданно окажется за спиной. Он достал мобильник и набрал номер следователя Пугачева.

— Иван Трофимович, у меня мало времени, поэтому слушайте и запоминайте. Завтра в город приходит партия наркотиков. Расфасовка на дозы происходит в помещении металлического ангара на складской территории, которая примыкает к рынку под ЦУМом. Только не в основной части ангара, а в некоем помещении, в которое ведет маленькая дверь справа от ворот. Там еще постоянно сидят два здоровых охранника. Еще запомните адрес…

— Да, я понял… простите, я перезвоню попозже.

В трубке послышались короткие гудки. Дьявольщина! Игнатьев сплюнул от досады. Кто-то, видимо, не вовремя вошел к Пугачеву в кабинет. А ведь надо было сказать очень важную вещь про Черемисова. Чтобы Пугачев случайно не брякнул своему помощнику о том, что ему сказал Игнатьев. И уж тем более не привлек его к этому делу. «Ладно, не перезвонит через час, я снова сам наберу номер его телефона», — решил Игнатьев.

Пугачеву он позвонил, чтобы тот по своей линии накрыл этот склад. Это даст ему ниточки, каналы и прочее. А теперь проверка. Если ребята честные, то все хорошо, а если они работают на бандитов, то попытаются помешать. Интересный результат может получиться. Только очкарика и котельную я сдам Пугачеву, а полиции я их сдавать не буду, решил Игнатьев. Если все накроется медным тазом, то у меня самого ни одной ниточки в руках не останется. Правда, Пугачев обещал раздобыть мне информацию, которая даст ниточки, но это время, а его очень мало, учитывая вчерашнее нападение.

Игнатьев набрал номер телефона лейтенанта Ионова. Несколько гудков, и оперативник ответил.

— Слушай, Леха, я хочу поделиться кое-какой информацией.

— Вы уже не в прокуратуре?

— Нет, допросили еще раз и отпустили. Кстати, после того, как я вышел оттуда, меня пытались убить. Как тебе это нравится?

— Хреново! Кто, где? Как все произошло?

— Потом, Леха, потом. Это сейчас не самое главное.

— Ни хрена себе — не самое главное! Зосима Иванович, давайте встретимся, продумаем, как вам охрану организовать. Не играйте с огнем! Мы по вашей наводке сами можем все сделать.

— Вот и сделайте, а я пока посижу в тени. Встречаться не надо, потому что я пока в безопасности. А вот информацию примите к сведению.

И Игнатьев слово в слово повторил все, что рассказал Пугачеву. Только теперь он умышленно не стал ничего говорить об очкарике. Однако вопрос все равно всплыл.

— Слушайте, а помните, вы вчера говорили про встречу с этим торгашом. Давайте его нам в разработку. Склад складом, а сеть-то надо накрывать полностью. Она может быть очень сложной, и лучше все ниточки иметь в руках, чтобы распутать весь клубок.

— Увы, потерял я его, Леха, — проникновенно ответил Игнатьев. — А то бы конечно. И еще, Леха. Ты и Червоненко мое пожелание передай — если случайно где неожиданно встретимся, то, ради бога, сделайте вид, что вы меня впервые в глаза видите.

— Хорошо, а…

— Все, Леша, все. Некогда мне. Будут проблемы — позвоню. Кстати, есть для меня новости?

— Нет, пока ничего раздобыть не удалось.

Игнатьев отключил связь и задумался. Как расценить, что оперативникам ничего не удалось узнать по интересующим его преступлениям? Как умышленное ограничение его в информации? Ладно, выводы пока делать не из чего.

Этот оружейный магазинчик Игнатьев присмотрел уже давно. С паспортом он мог купить только пневматическую винтовку, но не оружие ему было нужно. Он выбрал компактный, но мощный оптический прицел. Лучше было бы купить бинокль или подзорную трубу с большим увеличением. Но эти игрушки невозможно использовать скрытно. Любой дурак сразу поймет, что ты наблюдаешь. А трубка оптического прицела, которая умещается практически в кулаке, была более подходящим вариантом для задуманного им дела.

Вооруженный оптикой, Игнатьев минут тридцать бродил по второму этажу ЦУМа, пока не подвернулся момент нырнуть в находящийся на ремонте отдел, путь куда был завешен плотным полиэтиленом. Судя по всему, там уже несколько дней никаких работ не велось, а значит, есть шанс, что в ближайшие два дня никто не появится. Аккуратно наступая между ведрами из-под красок, шпатлевок, обходя разбросанный грязный отделочный инвентарь и стремянки, Игнатьев добрался до окна. Сказка! Хозяйственный двор перед ним как на ладони. Пододвинув пустое ведро, Зосима Иванович перевернул его, застелил приготовленной газетой и устроился наблюдать через оптический прицел.

Час сменялся часом, но ничего интересного не происходило. Два мордоворота все так же сидели под грибком и лениво разговаривали. Два раза из заветной двери справа от ворот ангара выходили люди. Один раз неприятный человек среднего роста в костюме. Игнатьев его запомнил. Второй — был тот костлявый, что встречался с очкариком.

Игнатьеву очень хотелось повидаться с Испанцем, который мог сообщить интересную информацию. Но на сегодня условленное время прошло, а завтра отлучиться с наблюдательного пункта будет нельзя. Завтра должен произойти захват, и Игнатьеву важно было знать результат этого захвата. Результат будет ответом на многие вопросы.

Курить хотелось неимоверно, но пока в универмаге еще рабочий день, делать этого нельзя. Даже нельзя распаковать свою новенькую спортивную сумку, где у него термос и бутерброды. В любой момент могли прийти рабочие, представители заказчика или подрядчика. Объяснить здесь свое присутствие можно. Объяснить, почему ты тут расположился с едой, уже сложнее. Могут принять за кого угодно и вызвать полицию. На первом этаже комната участкового да круглосуточный патруль на территории. Нет уж, решил Игнатьев, терпеть будем.

Тоскливо тянувшийся день наконец стал заканчиваться. Опускались рольставни на отделах, где-то коротко звякали включаемые сигнализации. На первом этаже затихал гул продовольственного рынка. Наконец в том крыле, где находился Игнатьев, выключили свет. Жадно выкурив сигарету, Игнатьев принялся за еду. Наблюдать можно было и во время еды, потому что хозяйственный двор все-таки освещался. Мордовороты, которые весь день торчали около двери, ушли. Ворота ангара заперли на два больших навесных замка. «Интересно, — думал Игнатьев, жуя колбасу, — а как с охраной? Наверное, кто-то внутри этого помещения в ангаре остался».

Наступило утро. Игнатьев допил остатки кофе, доел последний бутерброд и с наслаждением закурил. Теперь отсветы огонька сигареты с улицы не видны, а внутренние помещения еще не открыли. Сколько же еще сидеть придется? А может, захвата вообще не будет? Лучше всего было провести все ночью, Игнатьев сам бы так и поступил, но ночь прошла спокойно.

Прошел день. Зосима Иванович мучительно боролся со сном. Ему уже даже не хотелось курить, а только спать. А закрывать глаза было нельзя ни на секунду. На часах было пять вечера, а мордовороты на лавочке под грибком так и не появились. Ворота ангара утром открылись, там работали какие-то люди, но дверь рядом так ни разу и не открылась. Что-то ситуация стала все меньше и меньше нравиться Игнатьеву. И тут что-то стало происходить.