Отель с видом на смерть - Алексей Макеев

– Вы дилетант, Максимов, – четко проговаривая слова, возвестил полковник. – Ну ничего, вы скоро убедитесь в моей правоте и своей полной несостоятельности. И не только вы. Все идиоты в этом доме убедятся… На месте, говорю!

– Да стою я, стою, – поморщился Максимов. – С вами связываться, Валентин Иванович… Покусаете еще.

Он бочком скользнул к лестнице и, размышляя теперь уже о пристрастии некоторых наводить туман, устремился вниз. Но ровно через десять ступеней пришлось оставить в покое высокие думы. Навстречу поднималась Надежда Борисовна. Пройти мимо и не проявить внимание было бы нетактично. Он остановился.

Женщина также притормозила и приветливо улыбнулась. Она казалась усталой – словно полдня ругалась с пьяными грузчиками, а потом таскала за них мебель. Завивка раскрутилась, личико поблекло.

– Вы неважно выглядите, – посочувствовал Максимов.

– Я и чувствую себя неважно, – пожаловалась Надежда. – Голова болит просто зверски. Давно, признаться, не получала такого неудовольствия.

– Тяжелый день?

– Безумный день. Не помню, чтобы за четыре года случалось подобное. Я даже не подозревала, что в душе такая трусиха. Считала себя храброй, как Лара Крофт, и ужасно умной.

– Чертовски неприятно, – кивнул Максимов. – Загадочная личность начинает несколько докучать. Но вам по крупному счету разве может что-то угрожать?

– Надеюсь, нет, – Надежда Борисовна как-то рефлекторно передернула плечами, – если не считать, что я уже в двух шагах от увольнения. Гибель Кравца, покушение на Ухватова… Не дай бог, произойдет что-то еще – и тогда меня точно пинком под копчик. Да ладно, – женщина шутливо отмахнулась, – попросят с работы – открою фитнес-клуб, давно мечтала. Появится время свободное, женихом обзаведусь на старости лет…

Последнюю фразу она произносила безо всякого кокетства или ожидания. Просто так – о сокровенном. Надежда неудержимо засыпала – мутные глазки заволакивал сиреневый туман.

– А можно еще и собаку завести, – подхватил Максимов. – Приятных снов, Надежда. Вы способны без эскорта дойти до своей комнаты?

– Должна, – рассмеялась Надежда. – Спокойной ночи, Константин Андреевич.

Лизавета в игривых шортиках и маечке с двойными тонкими лямочками, имитирующими надетый под маечку бюстгальтер, сидела под шиповником и строила глазки тучному громиле с оттопыренными карманами. Вечерняя прохлада ее не беспокоила. По ликвидации трехсот граммов мартини это нормально. Увесистая бутылка с популярной наклейкой совершала взлетающие движения, замирала у рта и ненадолго опускалась.

Узрев Максимова, девица разулыбалась и заявила с хмельной прямолинейностью:

– Посидите со мной, Костя. Поплачусь вам в манишку, – и громко икнула.

Максимов с готовностью присел. Девица вильнула попкой и уперлась ему в бок острой тазовой косточкой.

– Поссорились с Валентином Ивановичем? – сочувственно спросил Максимов.

– Да подавись он насмерть вшивыми своими страхами, – ругнулась Лизавета, – трусишка зайка серенький… Терпеть не могу этого борова… а куда прикажете, Костя? Не хотите выпить?

– Давайте. – Максимов перехватил бутылку и решительно отхлебнул. Кислятина скрутила горло. Не любил он популярные дамские напитки.

– Не нравится? – разочарованно спросила Лизавета.

– Нормально, – Максимов вернул бутылку, – лишний раз доказывает, что все, что мы пьем, уже когда-то пили.

Девица прыснула в кулак:

– А вы забавный парень, Костя. Хотите со мной поговорить?

– Хочу, Лизавета. Вам некуда деваться от Валентина Ивановича? Я что-то не совсем понимаю.

– Да что вы можете понимать… – Бутылка взлетела и надолго застыла в наклонном положении. Уровень жидкости стремительно падал, а Лизавету развозило буквально на глазах. – Я обязана ему, понимаете? – Острая косточка впивалась все глубже, Максимов ощущал дискомфорт. – Из дерьма меня вынул, приласкал, и теперь я обязана его ублажать и оказывать всяческие почести в особо извращенных формах. Он мнит себя таким выдумщиком, особенно по части… – Девчонка щелкнула пальцами, подбирая нужные слова.

– По части гротескного решения эротических сцен? – сконструировал окончание Максимов.

– Ага… Вы свойский парень, Костя. – Девица залилась тоненьким смешком и чуть не выронила бутылку.

Охранник, наблюдавший за протеканием беседы, равнодушно зевнул и отвернулся.

Выслушивать нетрезвые женские откровения приходилось всю жизнь. Истории под копирку с небольшими и редкими вариациями.

Трудное детство, пьяная родня, поездка в большой, красивый город из занюханного рабочего поселка. Работать неохота, а красиво жить не запретишь, да и жизнь уходит. Яркий ресторан, «лянча» на парковке… После первого акта с хамоватым коммерсантом чувствовала себя говяжьей отбивной, но тысяча рублей в лифчике хрустела вполне реально. Дальше по наклонной. Грызущийся «рабочий коллектив» с «мамкой» Ариной, «мобильная бригада» по вызову – четыре девки в салоне и шофер Жорик – компанейский и незлой парень. Первые синяки, порезы. Ментовские облавы. Гэбэшникам барабанила, кирзовую кашу в «обезьяннике» глотала. Оскотинилась максимально. В долг влетела на четырнадцать «штук» – пришлось квартиру заложить и напрячься без выходных. Невнимательной сделалась – просто жуть. Натурального маньяка проворонила! Ах какая небрежность.

Подходила к ночному ресторану, а там парковка в полутьме и машины длинными рядами. Заманил мужской ласковый голос, бархатный такой, глубокий: присядьте, девушка, на заднее сиденье, полюбезничаем. Сотня долларов не повредит? Очень даже не повредит, молодой человек! Села, а как только угнездилась, нож блеснул! И рожа страшная, оскаленная! Патлы длинные, очки на носу… Увернулась, ручку давай искать, а нет на дверце изнутри ручки! Лезвие блузочку рассекло, ключицу задело – махал, ублюдок, пером, а опыта, видать, маловато. Снова перекатилась, а на левой дверце тоже ручки нет! Отличная ловушка! Тут как гаркнет ему прямо в рожу: «Ура-а-а!!!» Тот и растерялся, выпал в осадок. А Лизавета девушка резкая, вонзила пальцы маньяку в глаза да оттолкнула что есть мочи – тот и грохнулся виском о приборную панель. Нож выронил. Рыбкой нырнула через спинку, давай в переднюю дверь выползать. Руками по земле, а тот за ноги держит, не пускает. Молчит, зараза. Ножик, видать, оброненный ищет. Молотила пятками – выпала. Подпрыгнула – давай ближайшие машины пинать как следует: такой концерт поднялся!

Чесанула в ресторан, охранника сбила и какому-то пузану прямо в брюхо впилилась – он как раз в туалет направлялся. А у испуганной девушки видок, надо признать, весьма непосредственный. Ну и выпалила ему всю правду, проплакалась в объемистую жилетку. А мужчина серьезным показался, положительным. Смотрел на нее с такой неподдельной отцовской заботой…

Маньяка, вестимо, не нашли, но жизнь у Лизы с той поры как-то вдруг начала налаживаться. Съемная хата в центре, все удовольствия, одна лишь издержка – строгий наказ: на стороне не блудить, сидеть дома и пару раз в неделю ублажать потного толстяка, занимающего видное место в городской иерархии…