Та, что правит балом - Татьяна Полякова

— Бежим в пустыню, подальше из цивилизованного ада. Какты на это смотришь?

— Я готова бежать с тобой куда угодно, лишь бы ты неубежал один.

— Куда же я побегу? Я ведь намерен тебя соблазнить.

— А где ты собираешься это сделать?

— Я думаю.

— А кормить меня ты думаешь?

— Конечно. У меня есть сердце, я не могу видеть, какчеловек умирает с голода.

— А что, в пустыне теперь кормят?

— Еще как. Скоро ты сама убедишься. Я знаю за городомодно местечко, где нас накормят до отвала. Тебе там понравится.

Мне очень хотелось прижаться к нему, но я боялась бытьнавязчивой, а еще я боялась говорить серьезно.

Мы болтали чепуху, и я была счастлива. «Пустыня» оказаласьдовольно шумным местечком — загородный ресторан с огромной верандой, две пальмыв кадках у двери и название в гирляндах цветов «Оазис». На стоянке машиндвадцать. Мы оба засмеялись.

— Но накормить-то нас здесь могут? — с шутливымужасом спросила я.

— О боже, что за женщина! Сидит рядом с потрясающиммужчиной и думает только о том, как набить желудок.

— Идем, потрясающий мужчина, иначе я стану людоедкой.

Обед прошел прекрасно. Мы строго придерживались шутливойманеры в разговоре. Однако за всеми ничего не значащими словами ощущалась некаянедосказанность. Мы оба чувствовали это, но старались не замечать. Не знаю,подозревал ли он меня в притворстве, в желании выслужиться перед хозяевами, илиподобные мысли его оставили (или ему просто надоело ломать над этим голову?),но он, как и я, увлекся шутливым разговором, солнечным днем, голубями, важно вышагивавшимипо полу веранды ресторана, и, наверное, как и я, чувствовал себя счастливым.Когда все было съедено и выпито, мыс неохотой встали из-за стола и пошли кмашине.

— Теперь я могу не опасаться приступаканнибализма? — весело спросил Павел.

— Я потерплю до ужина.

— Возвращаемся в город?

— Если хочешь, — кивнула я. И тут зачем-тоспросила:

— Как твоя мама?

Он посмотрел на меня и пожал плечами.

— По-прежнему считает, что у нее никудышный сын.Наверное, она права.

— Глупости. Она тебя очень любит.

— Разумеется…

В прежнее русло разговор уже не вошел, и Павел почувствовалдосаду. Я видела, как он поморщился, отвернувшись к окну, и сразу съежилась насвоем сиденье, испугавшись, что все испортила.

— Не надо было говорить об этом?

— О господи! — покачал он головой. — Сейчасты похожа на испуганного воробья, так и подмывает сказать тебе гадость. Тывсегда была невыносима с этой твоей манерой извиняться, прятать глаза ижеланием на меня молиться.

— Может, стоит почаще посылать тебя к черту?

— Здравая мысль.

Мы замолчали. Теперь он хмурился, глядя прямо перед собой, ая боялась открыть рот. Но и молчать боялась и вскоре не выдержала, спросила:

— Как у нас с тобой, все нормально?

— Отлично, — заставил он себя ответить вполнедружески и бодро улыбнулся.

На перекрестке Павел включил левый поворот, но неожиданноповернул.., вправо. Зеленый седан, пристроившийся за нами, шарахнулся следом.Павел усмехнулся и заметил насмешливо:

— Ребята расслабились.

И как тогда, в баре, я вдруг подумала, что все бессмысленно.Игра в счастье на пять минут. Павел резко затормозил, и седану ничего неоставалось, как проехать мимо. За рулем сидел молодой мужчина — короткаястрижка, вытянутое лицо, я видела его в казино, когда встречалась с Деном.Павел не спеша закурил, не глядя на меня.

— Отдохнем минут пять, — сказал он, — ипоедем, пока твои друзья не начали волноваться.

Он замолчал, а я, собравшись с силами, спросила:

— Ты думаешь, это человек Полозова? — Он непожелал ответить, для него все было ясно. — Нет, парень Гадюки-Дена.Помнишь, я тебе рассказывала?

— Час от часу нелегче, — хмыкнул он. — Емучто от меня нужно?

— Не беспокойся. Это охрана.

Павел вроде бы удивился и переспросил:

— Охрана? — хотя ему не хотелось спрашивать и ужтем более показывать свое удивление. — Тебя от меня охраняют?

— Нет. Тебя. И не от меня. От людей Ника.

— Интересно, но непонятно, — поворачиваясь ко мне,сказал Павел.

— Да что ж тут не понять? Я беспокоилась за тебя инаняла Дена. У него ведь охранная фирма, так что он не только убивает. — Ямрачно усмехнулась, сообразив, как по-дурацки прозвучали мои слова. Япотянулась за сигаретами.

Видя, что продолжать пояснения я не собираюсь, Павелспросил:

— Что у тебя с этим Деном?

— Мы заключили соглашение. — Я запнулась, пытаясьрешить, стоит ли продолжать, и под хмурым взглядом Павла продолжила:

— Я отдала ему человека Ника, который работал у него. Аон мне обещал помощь. Я боялась, что Ник снова возьмется за тебя — мне он недоверяет, так что особенно долго водить его за нос не получится. Он сомневается,что…

— У меня ничего нет.

— Я верю. Но Ник…

— Постой! — Глаза Павла вдруг потемнели и теперьстали почти черными от расширившихся зрачков. — Ты сдала этому типу парняПолозова?

— Пришлось. Должна же я была Дена чем-тозаинтересовать…

— А если Ник узнает?

— Он уже знает. Он сам и сболтнул мне о том парне.

— Ты с ума сошла, — еле слышно сказал Павел.

— Согласна, не лучший поступок в моей жизни, —пожала я плечами. — Но другого выхода не было. Ник всегда относился ко мнес подозрением, что не удивительно. Теперь он подставился.

— Ник подставился? — переспросил Павел, сдерживаябешенство. — Это ты подставилась.

— Ты не понимаешь, — мягко сказала я. — Нашиотношения уже не испортятся, они и так хуже некуда после того, как Рахмановменя бросил. Ты ведь знаешь о Рахманове?

— Знаю, — кивнул Павел, бросив сигарету в окно.