Шестьдесят смертей в минуту - Андрей Троицкий

– Это в каком смысле? – почему-то насторожился Рогов.

– В прямом: с ферзем. – Шатун подумал, что вопросы и ответы звучат двусмысленно. – Он под ударом.

– А… Ну-ну, это серьезно. – Рогов снова погрузился в чтение. – Одна просьба: выбрось из головы эти шахматные уравнения хотя бы в последний день.

Шатун посмотрел на часы: до отправления поезда два часа. А до Белорусского вокзала тут двадцать минут на машине.

– А ты закругляйся с занимательным чтением.

«Васта» распродала основные активы, оставив за собой несколько проблемных объектов, на которые долго искать покупателя. История закончена. Скоро фирма прекратит существование, потому что больше торговать нечем. А Стас Рогов нагреб столько денег, что не прожрать за двадцать жизней. Когда он воровал вагонами, Шатуну доставались разовые премии за выполненную работу. Да, он тоже кое-что заработал. Но в сравнении с Роговым так и остался бедняком, обиженным судьбой.

Ночью Шатун уничтожил все лишние документы, диски с записями и под утро, махнув полстакана коньяка, уснул на казенном диване. Сейчас он стоял у окна, барабанил пальцами по подоконнику и наблюдал, как место светлого фургона, стоявшего на противоположной стороне улицы, занял темный фургон. Невзрачный, с царапиной на дверце и вмятиной на заднем крыле. Если не изменяет память, он стоял на этом самом месте и позавчера.

Слежка продолжается неделю. Следят днем, ночью, утром… Следят за квартирой, офисом, за знакомыми, родственниками. В операции задействованы очень большие силы полиции, будто сели на хвост не бизнесменам, а мафиози международного масштаба.

Среди ночи Шатун стал просыпаться от звонков и снимал трубку, чтобы выслушать грязные ругательства или короткие гудки. Звонки доставали и Рогова. Менты не скрываются, не прячутся. Они ведут себя нагло, так бывает, когда до ареста остается всего день-другой.

Три дня назад кто-то сбросил с крыши дома пару кирпичей на «Мерседес» Рогова. На следующий день он сел за руль другой машины, и на перекрестке ему в зад влепилась «Волга», разбила фонари и помяла правое крыло. За рулем сидел здоровенный детина в спортивном костюме, под которым угадывалась подплечная кобура, вместе с ним еще два таких же отморозка, знакомых не с человеческими словами, а только с матерной бранью.

Рогов вытащил мобильник, чтобы вызвать полицию, но тот амбал заявил, что никого вызывать не надо, они и есть полиция. В инциденте виноват Рогов, потому что он якобы остановился на светофоре на зеленый, а не на красный свет, так что идущая сзади машина, въехавшая ему в зад, вообще ни при чем.

Рогов хотел протестовать, но внимательно посмотрел на верзилу и понял, что аварию подстроили, чтобы вывести его из себя. Ментам хочется, чтобы он завелся, наговорил грубостей или поднял руку на эту сволочь, и тогда… Рогов извинился перед ментами, а когда те потребовали денег за понесенный убыток, полез в бумажник и отсчитал, сколько требовали, – две тысячи долларов. Хотя царапина на железном бампере «Волги» и на полсотни не тянула. Рогов вернулся в офис, вызвал к себе Шатуна, они спустились в потайную комнату, где можно говорить свободно, и там он дрожащим голосом объявил, что сваливает за границу. Слишком устал, извелся. У него не брали подписки о невыезде, у него есть заграничный паспорт, и на него у ментов нет никаких материалов. А этот майор Девяткин из МУРа полностью оправдывает характеристику, которую получил от знакомых с ним людей. Хуже бандита. Если ему припекло упрятать в тюрьму честного человека – Рогов ткнул себя пальцем в грудь, – так оно и случится.

Стас на отдельном листке записывал поручения для своего помощника, который оставался на хозяйстве. Всего двенадцать пунктов. Пункт последний: в ноябре истекает срок аренды этого особняка. Продлевать аренду нет смысла – «Васте» больше не потребуется такое большое помещение. Под офис нужно подобрать что-нибудь скромное, недорогое. Рогов записал ориентировочную цену и поставил внизу страницы свою подпись. Затем поднялся, взял чемодан и вышел в приемную. По лестнице они спустились в подвальный этаж.

Шатун своим ключом открыл дверь так называемой комнаты переговоров.

– Что с Жорой Тостом? – спросил Рогов. – Есть известия?

– Лежит в той же городской больнице под охраной ментов, – ответил Шатун. – Признательных показаний пока не дал. Подобраться к Жоре трудно. Но… Но можно. Мне нужны восемьдесят тысяч баксов и еще двадцать тысяч – надбавка за срочность. За меньшие деньги квалифицированные люди вряд ли возьмутся.

– Я позвоню в банк. А что с этим моряком?

– Тут немного труднее.

Шатун подумал, что напоследок из Рогова можно запросто выдоить немного денег. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Знать о том, что морячка искать все равно что иголку в стоге сена, Рогову необязательно.

– Еще пятьдесят штук – и проблему обещают решить, – соврал он. – Дороговато, конечно, жизнь этого алкаша не стоит даже ящика водки. Но…

– Хорошо, – кивнул Рогов. – В банке тебе выдадут сто пятьдесят тысяч наличными.

Он вышел в коридор, потому что мобильник в секретной комнате не работал, связался со своим человеком в банке и отдал распоряжение насчет денег. Вернувшись, плотно прикрыл дверь и сказал, что приедет назад так быстро, как только сможет. За время его отъезда Шатун должен закруглить все дела в Москве – разобраться с Тостом и этим моряком до того, как с ними поработают менты. В его отсутствие фирмой будет руководить доверенное лицо Вася Суслов.

Скоро закончится аудит, проверяльщики разъедутся по домам. И можно завершить сделку по продаже таджикского медного рудника, а потом слить деньги на офшорные счета. Короче, все идет как надо. Проблема в проклятом Тосте. Не будет его, закончатся наезды на фирму, жизнь войдет в колею.

– Закругли все побыстрее, – еще раз повторил Рогов. – Это важно. Ну, ты все сам понимаешь…

Шатун кивнул. Он понимал, что Тост будет все отрицать до последнего, но его обязательно сломают: побоями, запугиванием… И, конечно, обещаниями скостить срок. Как без этого? От него требуется самая малость: утопить всех, кого надо утопить. Рогов прав: пора начинать активные действия. Шатун будет защищать не своих бывших друзей, а самого себя.

Но и о Рогове надо позаботиться: после Тоста он остается главным свидетелем. И если менты задержат его на вокзале или в поезде, а потом припрут к стенке, он быстро разговорится. Сдаст Шатуна со всеми потрохами, не задумываясь сдаст. Расскажет, что именно Шатун – организатор и вдохновитель «мокрых» дел, он один пролил столько крови, что в этом море легко утонуть человеку, который не умеет плавать. А он, Рогов, весь чистенький. Лопатой говно не кидал, людскую кровь не лил, только бумажки подписывал и печати ставил. Он бизнесмен, честный налогоплательщик и гражданин своей страны. Не палач, не человеческий отброс вроде Шатуна и Тоста. Можно быть уверенным: так Рогов ментам и скажет: я бизнесмен, а не убийца.

– Я все устрою. – Шатун достал из внутреннего кармана фляжку, повернувшись спиной к своему боссу, быстро наполнил рюмку, стоявшую на кофейном столике. Из другой фляжки наполнил вторую рюмку. – На дорожку.