Последняя тайна Лермонтова - Ольга Тарасевич

Михаил, последовав его примеру, обернулся, а потом расхохотался:

– Я милую узнаю по походке. Не создана такая одежда для слежки, правда? Вы идете, а платье шуршит.

– А я думала, мне это кажется. Между прочим, я не слежу. Но я вас искала. Хотела поблагодарить. Вы так быстро исчезли, я даже с мыслями не успела собраться... Нам так важна помощь, а вы сделали просто роскошный подарок. Спасибо!

– Не стоит. Это я вас должен благодарить. Я ведь уже говорил: если бы мы познакомились раньше, все было бы иначе. Помните, был такой популярный певец, Тальков? Его убили. Отличная у него песня! Несвоевременность – вечная драма, где есть он и она...

Оказывается, к многочисленным достоинствам Панина можно приплюсовать хорошие слух и голос.

Оказывается, ему наплевать на собак, он хочет провести впечатление на меня лично.

Оказывается, мне это абсолютно не важно. Уже – не важно. Несвоевременность?..

– Знаете что, а пойдемте с нами, – Панин вдруг нежно проводит ладонью по моей руке. «Интересно, а если по роже съезжу – денег не даст?» – отвечает ему моя тревожная мысль. – Мы собираемся смотреть кино. Вы любите фильмы?

Не буду я ничего рассказывать этому плейбою! А впрочем...

– Люблю в комплекте с мужем и выходным днем. Мы разбираем тахту в зале и ложимся смотреть киношку нашего любимого Эмира Кустурицы. Через полчаса – минут сорок спим, как младенцы. Ничего себе, да? Под сумасшедшего Кустурицу с Бреговичем на подтанцовке засыпать! Очень устаем на работе. Организм в горизонтальном положении отлично делает только одно – отрубается.

– Знаете, я думаю, что если все так, как мне рассказывали, то от нашего кино вы точно не уснете. Камеры наблюдения зафиксировали... привидение... Вот так!

– Ого! Я думала, они отключены.

– Камеры были отключены, пока горничная не разбилась. Их не включали специально. Меня лично они напрягают. Я думал, брату и его гостям тоже будет неприятно непрерывное реалити-шоу. Ясно, это не самое лучшее решение было, сколько вопросов по гибели горничной у всех появилось, что, да как. После той трагедии пришлось распорядиться. Теперь убедились все, и я в первую очередь: порядок и безопасность важнее психологического комфорта. Хотя я не думаю, что если бы камеры работали тогда, когда Таня погибла, что-нибудь удалось бы изменить. Кстати, я вот сейчас с вами говорю и припоминаю... Кто-то ведь из гостей спрашивал у меня про эти камеры! Ну точно, спрашивал! Только я совершенно не помню, кто именно...

Зато я помню.

И опять думаю: лучше бы амнезия.

Андрей Соколов. Он знал, что видеозапись не ведется, еще до гибели Танечки...

Знал. Ну и что?

Да, про инсульт у его бывшей жены известно только с его слов. Теперь, после обострения бдительности, что, мне перезванивать и уточнять? Проверять моего Андрея?!

Почему я готова подозревать всех и каждого? И даже тех людей, которых знаю лично. Да ерунда это все! Случайное совпадение! И еще все-таки в этом замке очень мрачная атмосфера. Такие глупости приходят в голову!

Спутник Панина распахивает дверь, и я опять им любуюсь. В этом жесте нет ни тени подобострастия и лакейства – но сколько утонченной вежливости! Хм... надо подумать, а что, если мне взять в докторы Ватсоны этого мужчину, а не Панина? В конце концов, безопасность – это его работа, он, очевидно, профессионал.

Пока нам отыскивают нужный файл с видеозаписью, я коротко рассказываю Михаилу про визит в музей.

Панин трет переносицу и скептически усмехается:

– Невероятно! Какой я невнимательный! Но я действительно не заметил, что один из листов отсутствует! Причем для меня сканировали все записи альбома. Я сам сфотографировал все находки: и мебель, и бутылку, и чернильницу... А слона-то, как выясняется...

– Да, но тем не менее, лист исчез. Кажется, теперь уже не выяснить, когда именно. А что, ведь княгиня Щербатова и сама могла вырвать страницу. Женщины – существа эмоциональные. Я, когда злюсь, себя вообще не контролирую.

– Верю, – в глазах Панина появилось искреннее обожание. – Вот это темперамент!

– Михаил, это у вас темперамент! С таким-то роскошным гаремом, как у вас, обращать внимание на других женщин, – срываюсь я и быстро зажимаю рот рукой. В таких случаях мой муж говорит: «Когда уже придумают препарат „усмирин“.

Панин грустно улыбнулся:

– Да ни на кого я внимания не обращаю. К сожалению. Вам показалось. А княгиня – вы правы – сама могла лист выдернуть. Разозлилась на кого-нибудь из поклонников и решила: а нефиг его письменам делать в моем чудном альбоме. Или Лермонтов ее на коня подсадил? И она какой-нибудь особо любовный стишок решила уничтожить? Судя по тому, что я о нем читал, это вообще было его любимое занятие: девушку охмурить, вдохновить, а в минуту наивысшего любовного томления – как теперь говорят, кинуть, продинамить. Нормальный он был мужик, мой тезка! На редкость бессовестный, сегодня бы далеко пошел!

Я смотрю на Панина, развалившегося на стуле возле монитора камеры, и пытаюсь понять, что с ним.

Пьян?

Или как там у олигархов принято, что-нибудь позабористее – марихуана, кокаин?

Или что-то произошло, и поэтому Михаил нервничает и срывается? Мне слышится надрыв в его шутках...

– А я еще подумала – вдруг кто-то из строителей лист вырвал и спрятал. А сейчас пытается его найти. Можно ли получить список тех людей, которые здесь работали? Вероятность мала, но вдруг что-то прояснится!

– Я думаю, да, это можно уточнить, – Панин, вглядываясь в появившуюся на экране картинку, оттянул пальцами уголки глаз. Почти китаец! – Хотя объем работ здесь ого-го какой, и людей тут на ремонте было задействовано очень много. Но, если задаться целью, то все возможно. Игорь, подготовь ей список, ладно?

Невозмутимый мужчина едва заметно кивнул. Потом поднял руку и неожиданно звонким, мальчишеским голосом, сказал:

– Сейчас, вот, смотрите, Михаил Владимирович!

Через секунду от страха я едва могла дышать.

Ночь, полумрак. В освещенном только слабым лунным светом коридоре из стены вдруг появляется высокая фигура в белых одеждах. По замку разносится звук осторожных шагов. А потом к нему присоединяется еще один: привидение простукивает стены. Возможно, у него в руке даже какой-то металлический предмет: так звонко стучать по кладке костяшками пальцев невозможно.

Пальцы у привидения? Рука у призрака?

Бред, бред...

От следующих кадров мне делается еще страшнее.

Игорь находит видеозапись с камеры, работающей в коридоре возле номера фотографа Стаса.

Привидение заходит в его номер, прикрывает за собой дверь. Через минуту появляется вновь. Огромное, белоснежное, оно движется прямо на камеру, а потом исчезает за поворотом.