Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут - Марина Крамер

– А… можно узнать, как он? – робко спросила она, воспользовавшись паузой в задаваемых Аленой вопросах.

– Можно, – отрешенно отозвалась Грачева, думая о чем-то своем. – Идем.

Они вышли в холл, повернули по коридору налево и оказались перед закрытой дверью. Алена повернула ручку и вошла, велев Маргарите следовать за ней.

В просторной светлой комнате на двуспальной кровати лежал Иван, рядом на табуретке сидела молодая приятная женщина в темном платье.

– Лора, как он? – шепотом спросила Алена, и домработница тоже шепотом отозвалась:

– Спит, Алена Сергеевна… Доктор сказал, что покой нужен, много крови потерял. Но пулю вытащили, все в порядке.

– Я не сплю, – хрипло сказал Мазей, облизав сухие губы. – Попить дай, Лора…

Алена присела на кровать и взяла Ивана за здоровую руку:

– Вань… к тебе тут посетительница…

Мазей с трудом открыл мутные глаза и увидел Маргариту, снова принявшуюся плакать.

– Чего… ревешь-то?

– Прости меня… – пробормотала она, опускаясь на колени у кровати.

– Да хорош… извиняться…

– Вань, – вклинилась Алена, не в силах удерживать в себе новости. – Ты только представь – ведь Павлик-то мой жив!

– Что? – не понял Мазей, сжав ее руку. – Как это?

– Вот она сказала, – кивнув в сторону замершей Маргариты, ответила Алена. – Витя с Гришкой поехали его забирать…

– А если это засада?! – Мазей рванулся, но Алена с Ларисой удержали его. – Ты соображаешь?!

– Ваня, Ванечка, успокойся! – заговорила Маргарита возбужденно. – Никакая это не засада. Он у моей тети живет, она одинокая, пожилая уже…

– Так, значит, это вот о ком ты говорила-то… – вывернул Иван, закрывая глаза. – А я, дурак… внимания не обратил… И ведь еще подумал: совпадение какое, надо же, и возраст, и имя, и срок… Черт, вот ублюдок! Надо было… сразу тебя за задницу взять…

– Ваня, хватит, – попросила Алена, погладив Мазея по щеке. – Ведь уже все нормально, сейчас его привезут… Господи, я даже не представляю, как увижу… Мальчик мой, а ведь я его похоронила…

Она заплакала, закрыв руками лицо, и Маргарита вдруг почувствовала непреодолимое желание обнять эту чужую женщину, погладить по волосам, как маленькую, успокоить. Она так и сделала, и Алена, прижавшись к ней, заплакала еще сильнее.

– Чего… сырость развели? – буркнул Мазей. – Прекратите…

– Можно, я здесь останусь? С… Ваней? – с запинкой попросила Рита, заглядывая в лицо Алены. – Пожалуйста…

– Оставайся, мне-то что? – всхлипнула та. – Пойдем, Лора, там сейчас уже, наверное, Гриша приедет…

Они вышли, а Маргарита робко присела на краешек кровати и заглянула в глаза ухмыляющегося Мазея:

– Ты не против?

– Нет, я только за… Что мне теперь с тобой делать, а?

– Почему ты не сказал мне, кто ты? – укоризненно прошептала она, прижав к лицу его ладонь. – Думаешь, я не поняла бы?

– Думаю, нет, – кивнул Мазей. – И потом… ладно, раз уж так все пошло наперекосяк… я ведь не просто так к тебе подкатил, Ритка… Папаша твой мне нужен был, с ним я должен был посчитаться за братуху. Просто потому, что не сумел защитить его семью, а у меня никого нет, кроме Гришки и Алены. За них я никого не пожалею. Ты прости меня, Ритка, что так вышло…

– Я понимаю… я не сержусь… глупо было думать, что я, такая, могу тебя заинтересовать… Но это мне наукой будет – нечего с такой рожей надеяться на искренний интерес…

Мазей внезапно закрыл ей рот ладонью:

– Замолчи! Это неправда. Не все такие, как я. Найдется и тот, кто полюбит тебя искренне…

– А ты? – шепнула Маргарита, отведя его руку от своего лица. – Ты никогда не сможешь полюбить меня?

– Я твой должник, Ритуля… ты мне жизнь спасла – как я могу тебя не любить?

– Это не то! – запротестовала девушка. – Это благодарность, а я говорю совсем о другом!

– Не торопи время, детка, – попросил Иван, закрывая глаза. – Пусть все уляжется…

– Но ты не прогонишь меня?

– Куда ж я тебя теперь дену? – вздохнул Мазей, положив ее пухлую ладошку себе на грудь. – Конечно, не прогоню…

Алена измеряла шагами комнату и непрерывно курила, не в силах справиться с волнением. Вот сейчас, совсем скоро… совсем уже скоро… Когда тяжелые ворота поехали в сторону, впуская машину, Алена бросилась на улицу, оттолкнув попавшуюся ей по дороге Лору.

Из машины сначала вылез Виктор, махнул охранникам, чтобы помогли, и только потом вытащил с заднего сиденья мальчика в синих джинсиках и ярко-голубой ветровке, опустил его на землю.

– Ну-ка, постой вот тут…

Ребенок озирался по сторонам и кривил губы, собираясь заплакать. Алена приросла к месту и никак не могла сделать ни шагу к мальчику. Это действительно был ее сын – точная копия Ванечки…

– Павлик… – срывающимся голосом позвала она, присаживаясь на корточки. – Павлик, сынок… иди ко мне…

Мальчик нерешительно сделал пару шагов в направлении забытой им матери, но потом остановился и заплакал. Охранники уже вытащили из машины Григория, усадили в кресло, и он, подкатившись к сыну, взял его на колени:

– Ну, ты чего, Павлик? Это ведь мама, не узнал?

Мальчик вцепился в отца, но к Алене не шел.

– Потерпи, Аленушка, он просто отвык, – извиняющимся тоном проговорил Григорий. – А ко мне сразу пошел, узнал… И Витьку узнал даже раньше, чем меня.

Весь вечер они не отходили от ребенка, играли с ним, читали по очереди книжку, на ночь Алена вместе с Лорой выкупали его и унесли в детскую, уложив в кроватку Ванюшки.

– Ну вот, надо вторую кровать покупать, – шепнул прикативший в детскую Григорий, глядя на раскинувшегося во сне мальчика. – Смотри, как бывает, Аленка… Нашелся, а мы его похоронили… Значит, теперь сто лет проживет Павлик наш…

– Не представляю, что завтра будет, – призналась Алена, сидя на табуретке возле кровати. – Мама… и Ванюшка – как он-то воспримет?

– Близнецы, говорят, друг друга на расстоянии чувствуют. Может, спать пойдем? – предложил муж, но Алена замотала головой:

– Нет! Я пока тут посижу, вдруг он проснется и испугается – место ведь незнакомое…

Григорий только головой покачал. Он понимал нежелание Алены оставлять ребенка в одиночестве и сам бы тоже с удовольствием остался…

– А давай его к себе возьмем? – предложил он шепотом, и Алена радостно согласилась.

Осторожно вынув ребенка из кроватки, она унесла его в спальню и уложила на кровать посередине. Григорий перебрался на постель, лег на бок и подпер кулаком щеку, глядя на спящего сына. «Так не бывает, – думал он, внимательно рассматривая личико ребенка. – Чтобы сначала потерять, а потом вот так случайно найти… Случайно – потому что мы уже и не надеялись. Все-таки молодец Ванька, не зря столько времени посвятил этой девчонке». Словно услышав, из-за туалетного столика повернулась Алена: