Неизвестный шедевр Рембрандта - Наталья Александрова

Она обхватила колени и стала вспоминать детские стихи, которые читал ей отец много лет назад. В основном это был Чуковский – «Тараканище», «Федорино горе», «Крокодил»…

Какое-то стихотворение навело ее на показавшуюся важной мысль, но додумать эту мысль до конца она не успела, потому что в комнате раздался едва слышный звук.

Галя замерла, вся обратившись в слух.

Звук повторился – и на этот раз она поняла, что это скрипнула, приоткрываясь, балконная дверь.

В следующую секунду в светлом проеме бесшумно возникла высокая фигура, заслонив собой серебристый свет луны.

На какое-то мгновение Галина решила, что снова заснула и видит фигуру отца.

Она ущипнула себя за ногу. Было больно, из чего Галя сделала вывод, что не спит.

А это значит…

Это значит, что их расчет подтвердился. Мышеловка сработала.

Но торжества Галина не чувствовала – для этого было еще слишком рано. Вместо этого она ощутила нарастающий страх. Не оказаться бы самой в мышеловке!

Ее противник опасен и безжалостен, он ни перед чем не остановится, чтобы добиться своей цели. Он убил уже трех или даже четырех человек – наверное, не своими руками, но своей злой волей, и с каждым новым убийством он становился все опаснее. Теперь только она стоит между ним и его целью…

Галина закусила губу и замерла, чтобы ни одним случайным звуком не выдать свое присутствие.

Темная фигура медленно, словно во сне, переместилась от окна в сторону кровати. Еще немного, еще…

В двух шагах от кровати темная фигура застыла, возможно, злоумышленник услышал какой-то подозрительный звук. Он настороженно огляделся по сторонам.

Галина, кажется, даже перестала дышать.

Человек в темноте снова двинулся вперед.

Вот он склонился над кроватью, затем схватил подушку, положил ее туда, где должна была находиться голова Галины, и придавил ее…

Как было условлено, Галина протянула руку и включила свет.

После царившей в комнате темноты свет люстры показался ей ослепительным, и она на мгновение даже прикрыла глаза, но тотчас же открыла их, чтобы не пропустить развязку.

Возле кровати, закрывая глаза от света, стоял Сергей Михайлович Груздев.

В первый момент на его лице были только страх и удивление, как у большой злобной крысы, загнанной в угол. Потом его глаза привыкли к яркому свету, он разглядел сидящую в кресле Галину, узнал ее…

На смену удивлению и страху пришла ненависть. Лицо Груздева побагровело, перекосилось, он прошипел:

– С-сука! Ч-чертова сука!

С этими словами он схватил первое, что подвернулось под руку, – тяжелую антикварную настольную лампу с бронзовым основанием, – и, рыча, как разъяренный зверь, бросился к Галине, занеся лампу высоко над головой.

Он хотел убить девушку, уже не думая о последствиях, лишь бы выплеснуть переполняющую душу ненависть.

В это же время дверь комнаты распахнулась, и в нее ворвался рослый мужчина в камуфляже – тот охранник, которого нанял Альберт Францевич Стейниц, чтобы оберегать Галину в эти опасные дни. Он бросился к Галине, чтобы защитить ее, – но Груздев был ближе, еще мгновение, и он ударил бы девушку по голове тяжелой лампой… но в это самое мгновение из балконной двери выбежал начальник охраны Ренат, бросился наперерез ему и сбил Груздева с ног.

Груздев пытался вырваться, беспомощно ворочаясь на спине, как перевернутый жук, но Ренат, поставив ему на грудь колено, прижимал его к полу.

– Ты с ума сошел! – шипел Груздев, сверля охранника полным ненависти взглядом. – Это же я, я, твой хозяин! Ты что, козел, не узнал меня? Ты уволен!

– Никакой ты не хозяин, а вор и убийца! – оборвал его Ренат и скрутил руки Груздева веревкой.

– Молодец, вовремя подоспел! – одобрительно проговорил телохранитель Стейница, склонившись над Груздевым.

– А что теперь с этим делать? – с неприязнью проговорил Ренат, пнув Груздева ногой.

– А с ним я разберусь, – раздался в дверях комнаты новый голос, и вошел капитан Ушинский. – У полиции к нему накопилось очень много вопросов – и по поводу смерти банкира Басманова, и по поводу аварии на шоссе, в которой погиб здешний охранник…

– Ничего не докажете! – прошипел Груздев, снизу вверх глядя на капитана. – И вообще, вы не представляете, с кем связались! Вас ждут большие неприятности!..

– С кем связался – очень даже представляю, – спокойно ответил Ушинский. – С интриганом и убийцей. И докажу я это в два счета. Охранник Виктор, который был вашим подручным, уже начал говорить, и выложит все, что знает. А насчет неприятностей… что ж, это мы еще посмотрим. Я вообще-то не боюсь неприятностей, у меня их и без вас хватает…

Вдруг он наклонился и поднял с пола какую-то шелковую ленту или тесьму:

– Ага, вот это интересно…

В это время дверь комнаты снова распахнулась, и в нее вбежала Елена Павловна. Она была в длинном шелковом халате, с растрепанными волосами, без макияжа, и выглядела лет на двадцать старше, чем обычно.

– Что здесь происходит? – воскликнула она испуганным, истерическим голосом. – Кто все эти люди?

Тут она увидела Груздева, лежащего на полу со связанными руками, бросилась к нему, опустилась на колени и воскликнула:

– Что с тобой? Что они с тобой сделали?

– Дура! – прорычал Груздев.

Не обращая внимания на его слова, Елена Павловна гладила Груздева по лицу, по волосам, затем подняла голову, нашла взглядом Ушинского и проговорила полным страдания голосом:

– Что здесь происходит? Что с Сергеем Михайловичем? Это что – ограбление? Но ведь вы, кажется, из полиции? На Сергея кто-то напал? Вызовите же «Скорую помощь», ему нужно помочь!

– Дура! – повторил Груздев. – Господи, ну какая же дура!

– Вы видите – он бредит!

– Елена Павловна, – спокойно произнес Ушинский. – Отойдите от него. Гражданин Груздев арестован за покушение на убийство и по подозрению еще в нескольких убийствах.

– Убийства? – растерянно переспросила Елена. – Какая ерунда! Вы не понимаете, что говорите! Сергей – прекрасный человек! Он и мухи не обидит!

– Только что его поймали, когда он пытался убить вашу дочь.

– Что? – Елена Павловна только сейчас увидела Галю. Глаза ее удивленно расширились, она пролепетала:

– Лина, Линочка, скажи им, что это неправда! Этого просто не может быть!

– Это правда, мама, – безжалостно проговорила Галина. – Как ты думаешь, что он делал в моей комнате?

– Не… не знаю…

– Он пришел сюда, чтобы задушить меня подушкой, потом попытался разбить мне голову этой лампой…