Французский жених, или Рейтинг одиноких мужчин - Екатерина Гринева

– А ты?

– А что я? – холодно сказал Паша. – Жеребец-производитель, что ли? Самец павиана в период случки?

«Жеребцом-производителем» Паша не был. Это точно.

– Она как-то обмолвилась о наследстве, доставшемся ей от бабушки. – Тебе – о спонсорах, мне – о бабушке… все ясно. Завралась!

– Паша! – Я поняла: либо сейчас, либо никогда.

– Что?

– На какие деньги ты купил квартирку в Черногории?

Наступила тишина. И по этой тишине я внезапно поняла, что все мои домыслы – правда! Что неглупая, влюбленная в Баранова Света Чиж была в этом деле главной рабочей шестеренкой. Нет, главным был Паша. И я сразу вспомнила слова Светы: «Мы уже имели дело с галереей Колпачевского». Да: тут хитрая связка-увязка. И Паша был мозговым центром. Отсюда и квартирка в Черногории. Баранов, как и я сама, – всего лишь глупая шестерка, разменная монета в большой игре. И так же как и я, он ничего не знал… Или все-таки что-то он знал, и за это его и убили… Даже за ту информацию, которой он владел. И сообщник Баранова, с кем он говорил по телефону, так же манипулировал им, как и мной… Меня почему-то не убрали сразу… потому что в игру вступил Андре? И какая же у него роль в этой истории? Я обязательно спрошу его, когда он вернется, – припру к стенке. Невыносимо ждать дольше, ожидание это тянется, сочится по капельке.

– Алло! – кричит в трубку Паша, а ведь я уже совсем забыла о нем… Мне страшно слышать его голос, страшно думать, что человек, с которым я три года работала бок о бок, спала, жила рядом с ним и дышала одними с ним интересами, замешан в этой грязной афере. Все, что бы он ни сказал сейчас, – будет ложью. Он послал меня сюда на гибель, чтобы не ехать самому, он придумал «тещу из Волгограда». Если она даже и приехала на самом деле, это уже ничего не меняет. Такой выгодный заказ, такое престижное знакомство Паша упустить никак не мог. Он ведь довольно жесткий, циничный и безжалостный человек. Все-таки я изучила его за эти три года. Пусть плохо, но изучила…

И теперь он никак не сумеет впарить мне какую-нибудь красивую легенду или обвести вокруг пальца, как когда-то: у него просто не хватит для этого ума и изворотливости.

– Алло! Кристина! – орет он, но я нажимаю на разъединение.

Мои губы трясутся, меня знобит, хочется выйти на улицу и побежать куда-то… долго бежать, пока я не упаду… Мои нервы взвинчены, а энергия жаждет выхода…

Андре! Я сейчас позвоню Андре!..

Раздается звонок в дверь, и я кидаюсь в коридор… Сейчас я все ему объясню…

* * *

Вначале был Глаз. Он выплыл откуда-то из черной глубины и прицелился в меня. Все вокруг расплывалось, покачивалось перед моими глазами; в голове шумело, язык был тяжелым и ворочался с трудом.

– Кто вы? – спросила я коснеющим языком.

Глаз захохотал.

Было больно, все тело горело. «Я брежу», – мелькнуло в моей голове. Все правильно, я брежу. Мне хотелось отключиться и провалиться в сон. Но вместо этого я упрямо повторила:

– Вы кто?

Я ожидала в ответ что угодно: «Дед Пихто» или «Угадай с трех раз», но вместо этого раздалась длинная тирада по-английски, прозвучавшая как длинная пулеметная очередь, и я сжалась в комок.

– Я не понимаю. – Я попыталась приподнять голову, но это оказалось невозможно сделать. Чугунная голова не хотела отрываться от подушки.

– Ай доунт ноу инглиш, – сказала я на своем примитивном английском.

– Ты будешь… здесь… долго, – отчеканили мне в ответ.

– Зачем?

Глаз снова захохотал, и я отключилась… Разбудила меня другая фраза, сказанная все на том же языке гордых бриттов:

– Ты – шлюха! Русская шлюха! Ты здесь умрешь! – эти слова я поняла ясно.

– Я вас не знаю.

– Зачем? Зачем тебе меня знать? Достаточно, что я тебя знаю, – с мрачным удовлетворением сказал Глаз. – Долго же я за тобой бегал… Думал, уже не поймаю.

На меня накатила волна липкого ужаса. Кто за мной бегал?! И главное – зачем?

Я опять попыталась приподняться, и вновь это оказалось невозможно.

– Лежи! Ты думаешь, я тебе позволю разгуливать свободно?

Я слабо подергала ногой и поняла, что она надежно закреплена и я не могу встать.

Это было даже страшнее, чем мое пробуждение на яхте в компании коротышки!

– Вы… чего хотите? Выкупа? – мой голос звучал как-то отдельно от тела, и я словно бы парила сама над собой. Глаз тоненько хихикнул.

– Выкупа?! – И он затрясся, зашелся в беззвучном смехе. Присмотревшись, я сумела разглядеть узкий рот и безвольный подбородок. Но это напряжение лишило меня последних сил, и я в изнеможении закрыла глаза.

– Зачем мне выкуп? – отсмеявшись, строго сказал Глаз. – Мне нужна ты.

– Нужна? Я?

– Ты умрешь. И очень скоро. Ты – мой самый главный враг.

– Но если я вас не знаю…

– Не знаешь. И знать не должна! – осадили меня. – Ты мне мешаешь!

– Чем?

Сопенье, потом легкий свист. Потом – оглушительный хохот, отозвавшийся в моей больной голове адскими взрывами.

– Тем, что ты есть!

Все это было ужасно и странно… непонятно. А что, если я в лапах маньяка и он плетет какие-то байки с целью просто уболтать меня? Маньяки часто разговаривают со своими жертвами. Во всяком случае, я читала об этом. А теперь убедилась лично, сказал кто-то внутри меня. Мне хотелось заорать во все горло, но вместо этого из моего рта вырвалось шипенье.

– Ты что? Хочешь пить?

Я кивнула. Раздался резкий звук, сразу эхом отозвавшийся в моей голове. Потом – шорох, и наконец у моих губ появилось нечто белое.

– Пей!

А если меня отравят, если это мой последний глоток воды? Он же сказал, что я должна умереть. У него появился великолепный шанс покончить со мной.

Я замотала головой.

– Ты не хочешь пить? Ты же просила.

– Не хочу…

Снова – резкие звуки, и затем – тишина.

– Я ухожу…

– Вы не сказали, что я вам сделала.

– Я же ответил: ты мешаешь мне тем, что ты есть. Ты можешь отнять у меня наследство, а мне это совсем не нужно.

– Какое наследство?! – притихшие было фейерверки снова стали взрываться в голове, как тяжелые вязкие пузыри.

– Такое, – отрезал Глаз. – Наше! На которое ты, сучка, претендуешь. А я должен этому помешать. Никто не может отнять у меня мое! Понимаешь?

Я ничего не понимала, в голове моей по-прежнему взрывались петарды, как было однажды, когда я перепила в компании Светы Чиж и Паши на нашей корпоративно-дружеской посиделке. Меня потом за это сильно ругала Геня, а я только отмалчивалась, лишь краска стыда, как у пятилетней девчонки, заливала уши.