Кто на свете всех темнее - Алла Полянская

А ведь Валерия не просто иногда виделась с ним, она жила в его доме, спала с ним.

Конечно, я не удивляюсь, что она не стала матерью Августе и даже другом не стала. Очень сложно дружить с девочкой, которая позиционирует себя как медиум и постоянно, причем в самый неподходящий момент, говорит разные неприятные вещи.

Ну, например, что ты вот, дескать, скоро умрешь.

И теперь это чудо природы сидит на пуфике, раскачиваясь из стороны в сторону, а я пытаюсь определить ее типаж. Как-то так случилось, что я не смотрела ей в лицо. Эти ее уродские не то ботинки, не то туфли — они реально травмировали меня, а вот сейчас она сидит на низком пуфике, подобрав под себя длинные тощие ноги, и я смотрю на нее и понимаю: из всех детей Городницкого Августа — самая красивая, она — типаж Мардж Хельгенбергер, но по-настоящему это станет заметно года через три-четыре.

Или сейчас, если я захочу.

Мне нужны все актеры, весь реквизит, а потому я вытащу Августу на свет, хочет она этого или нет. Тем более что идеальное платье я для нее уже нашла, оно сшито из нежно-зеленого атласа, этот оттенок напоминает мне цветение клена, платье очень простое, с расшитым широким поясом и отложным воротом, украшенным по краю той же вышивкой, оно чем-то похоже на средневековый наряд, какие изображают в псевдоисторических фильмах о рыцарях и дамах. К этому платью идеально подойдет накидка из золотистой норки. Правда, как одеть в это все Августу, не вызвав волну гражданских протестов, я пока не придумала, а уж что делать с вороньим гнездом на ее голове, для меня и вовсе загадка.

Но я что-нибудь придумаю.

— Ладно.

Это Августа с кем-то разговаривает. У нее, я думаю, есть воображаемый друг.

— Я сделаю, как ты скажешь, и буду слушаться ее… Но она очень странная.

Это она обо мне говорит. Со своим воображаемым другом. А странная здесь, значит, я.

— Тебя нужно причесать, сиди смирно.

Она подняла на меня взгляд — глаза светло-голубые, как у Алекса, но выражение их мне не нравится. Августа мне вообще не нравится, и тут я ничего не могу с собой поделать. Я бы предпочла, чтобы она оказалась убийцей и ее заперли где-нибудь в обитой войлоком палате, но я знаю, что убийца не она.

Просто я не люблю, когда у меня возникает такая стойкая антипатия к кому-то. Это плохо для бизнеса.

— Я не нравлюсь тебе.

Она тоже живет во тьме, просто в ее тьме есть еще кто-то, а я в своей одна. Но тьма — она и есть тьма.

— Нет, не нравишься.

Не думаю, что у меня есть причина лгать Августе. Мне ничего от нее не надо, но она — важная часть моей вечеринки, а потому я скажу ей правду. Она не нравится мне, потому что в ее глазах таится что-то очень недоброе, девчонка просто ходячая неприятность.

Впрочем, она сейчас в очень плохой компании.

— Я причешу тебя, сиди смирно.

Ее волосы густые и очень прямые, золотистого оттенка. Они недостаточно длинные, чтобы соорудить ей более-менее сносную прическу, и недостаточно короткие, чтобы просто причесать и оставить как есть. Но у меня тут целый арсенал разнообразных орудий пыток, и я собираюсь применить их все, пока не найду то, что подойдет.

— Ты уже знаешь, что я этого не делала.

— Предполагаю.

— Нет, ты точно знаешь. — Августа пытается поймать мой взгляд, но это сложно, если я сама не захочу. — Ай, больно же…

— Потому что иногда надо причесываться и делать это чаще, чем раз в год. — Я собираю волосы у нее на затылке и закрепляю резинкой. — Сиди смирно, будь добра.

— Лера говорила мне о тебе.

И пойди пойми, говорила ей Валерия обо мне, пока была жива, или Августа и правда видит призраков. Я допускаю, что она их может видеть, как и то, что призраки все-таки существуют. Или нечто, считающееся призраками.

Этот дом сводит меня с ума, вот что.

— Лиана, тебе придется поделиться косметикой.

— Не вопрос, угощайся.

Лиана рассматривает висящие на плечиках вещи, но я вижу, что мысли ее далеко. Не может быть, чтоб она так сильно прониклась моими словами, тут скорее причина в другом: ей нужна доза, но она решила попробовать ее пропустить, чтобы доказать мне и себе, что может бросить в любую минуту. По сути, это так и есть, ее зависимость психологическая, но настроение у нее испортилось, а это значит, что сейчас до нее доходит тот простой и очевидный факт, что она подсела.

Но я далека от мысли, что она вот так бросит, тем более что Пауль вряд ли ей это позволит.

— Как ты поняла?

Это она спрашивает о том, как я раскрыла ее маленькую грязную тайну.

— Тоже мне, бином Ньютона. — Я закрепила на затылке Августы большой гребень, украшенный жемчугом. — Я давно это знала. Меняется поведение, но самое главное — заостряются черты лица. Сначала это незаметно — вот как сейчас…

— Но ты заметила.

— Да. — Я пожала плечами. — Но не все так наблюдательны.

— Я не подсела. Я могу бросить в любой момент.

— Все вы так говорите. — Я принялась за лицо Августы. — А потом оказывается, что бросать просто не хочется. Лиана, я не собиралась тебе все это говорить, просто когда ты во все это оделась… В общем, мне вдруг стало жаль, что скоро это исчезнет.

— Я знаю многих, кто балуется, и ничего…

— Ничего — это когда ничего. Закрой глаза, Августа. — Я наношу тени на веки девчонки. — А у тебя процесс пошел. У всех это по-разному. Вот сейчас ты ощущаешь огромное желание снова закинуться, но хотя порошок у тебя есть, ты не нюхаешь его. Типа, вот бросила, и все. Но тебя не хватит даже до утра, потому что внизу Пауль, и он тебя продавит.

— Не продавит, если я не захочу.

— А ты захочешь, ты позволишь ему себя убедить. — Я наношу румяна и растушевываю их на скулах Августы. — Дело в том, дорогая, что ты не понимаешь одного: все, что с тобой происходит, — это твоя зона ответственности. А еще ты маешься дурью, в прямом и переносном смысле слова, вот и подсела.

— Я не подсела!

— Ага. — Мне даже смешно от этой наивности. — Тогда почему тебе так хочется достать из сумочки пузырек и снова закинуться?

— Ты… — Лиана нервно сглотнула. — Ты это сама сейчас придумала.

— Ну конечно. — Я по очереди открываю тюбики помады. — Ага, вот эта… Смотри сама, это же твоя жизнь и внешность твоя. Кстати, я все хотела спросить — что ты делаешь вместе с Паулем?

Я сегодня видела, как она вьется вокруг Янека.

Впрочем, вокруг Янека всегда был целый вихрь поклонниц, почитательниц и обожательниц, девицы слетаются на него, как обезумевшие бабочки на свет неоновой лампы. Даже в школе так было, меня данное обстоятельство всегда забавляло.

Так что Лиана просто вступила в клуб, делов-то.