Фанат Казановы - Дарья Калинина

– Уверена, что они могли бы нам многое рассказать про Синтию.

– Но не скажут.

– Нет, не скажут.

Разговор проходил в столовой Академии, куда подруги зашли, чтобы заесть свое разочарование. Заедать им пришлось невкусными сырниками с сомнительной сметано-сливочной подливкой. И гуляшом с макаронами, которые хранились на складе явно еще с советских времен.

Старшее поколение еще помнит времена, когда на прилавках магазинов были только такие огромные, толстые серые макароны в невзрачных картонных коробках. Внутри каждой из макаронин было круглое отверстие. И когда эти макароны разваривались, их запросто можно было использовать в качестве резиновой кишки для клизмы.

Вот именно эти макароны и подавали в столовой. Сколько им могло быть лет, даже подумать страшно. Гуляш тоже был не восторг, он почти целиком состоял из жил или жира. Сырники были сделаны из самого дешевого и невкусного творога, сухие крупинки хрустели на зубах даже после тепловой обработки.

– Экономия во всем, – заметила Кира.

– Но цены тут далеко не экономичные, – произнесла в ответ Леся. – За такие деньги в другом месте я вместо этих ужасных блюд я могла бы получить уху из осетрины.

Внезапно возле столика подруг раздался женский голос.

– Простите, это вы спрашивали про Синтию?

Говорившей было лет тридцать с хвостиком. Она была высокой, со спортивной фигурой и открытым дружелюбным лицом. Сейчас на этом лице играла смущенная улыбка, делающая женщину еще более привлекательной.

– Да. Мы. А что?

– Я ее хорошо знала.

И не дожидаясь приглашения, женщина подсела к подругам.

– Старый сморчок не дал вам на похороны ни копейки? – сочувственно спросила она у подруг. – Верно?

– Да. Но мы...

Подруги хотели сказать, что они и не просили. Но женщина перебила:

– Сморчок – жуткий скряга! Гарпагон по сравнению с ним просто шикующий богач, не отказывающий себе ни в чем. Видите, чем тут кормят?

– Да. Ужасно.

– Ужасно – не то слово! Стыдно! Мерзко! Похабно! А ведь он берет со студентов за обучение немалые деньги. Но экономит при этом буквально на всем! Поверите ли, в туалетах нет бумаги. Она хранится у ответственного по этажу. И если кому-то из ребят или педагогов нужно ею воспользоваться, то он должен сначала найти этого ответственного, а потом объяснить ему, для каких нужд понадобилась ему бумага. И только потом получить строго отмерянный кусочек с записью в соответствующую строку журнала учета.

– Вы шутите? – прыснули со смеху подруги.

– Если бы! – тоскливо произнесла женщина. – Вот вы смеетесь, а нам не до шуток. Вообще-то я давно хотела отсюда уйти. Но произошедшее с Синтией стало последней каплей! Больше я тут ни минуты не задержусь. Передам вам деньги, которые мы собрали для бабушки Синтии. И все! Уйду! Я уже и заявление написала.

И женщина хлопнула себя по внушительной торбе, которая висела у нее на боку. Одновременно она другой рукой вытащила из нагрудного кармана серый конверт и положила его на стол.

– Тут не так много. Зарплаты у нас грошовые. Но поверьте, сколько бы тут ни набралось, каждый дал от чистого сердца. Синтию мы все любили. И нам очень-очень жаль, что так вышло.

Кира не удержалась и заглянула в конверт. Не так уж много? Скорей, не так уж мало!

– Мы все скинулись, – повторила женщина, которая представилась подругам Лидой.

– Выходит, вы все тут хорошо знали Синтию? – спросила у нее Кира. – А то знаете, ваш Кузнецов сказал...

– Слушайте вы его больше! – сердито воскликнула девушка. – Он все врет! Задницу свою профессорскую оберегает! Ведь если пойдет слушок, что его книжки вовсе не его, то разразится скандал! Профессор на каждой конференции талдычит, какой он великий творец. А на самом деле он бездарь! Все его силы уходят на интриги! Окопался тут словно в норе. Все руководящие посты занимают или единомышленники, которых он прикармливает, либо родня. Секретаря нашего видели?

– Имели несчастье познакомиться.

– Его сестра!

Ах, вот чем объяснялось их сходство. Не удивительно, что тетка так выгораживала братца-профессора.

– На самом деле профессор наш выкачивал из Синтии мозги! Платил ей копейки, а сам получает за ее книги сотни тысяч. И не рублей, а долларов!

– Серьезно?

– А как вы думали? Книги-то Синтии миллионными тиражами расходятся. И идут нарасхват. Вот народ! Сначала жрут без меры! А потом похудеть стремятся! А я вам скажу, что все эти диеты и упражнения – просто игра.

– Игра?

– Ну да, игра. Обычная детская игра, которая может заставить взрослых тетенек не кушать или кушать меньше и много двигаться. Но ведь этого можно достичь и просто так. Одной лишь силой воли.

– Как же это?

– Да так! Сказать себе: не буду есть после шести часов вечера. И не есть! Сказать себе: не буду есть сладкое и мучное. И не есть! Сказать себе: буду бегать по утрам и схожу запишусь на курс электростимуляции, чтобы растрясти залежавшийся на боках жирок. И делать это!

– И что? Поможет?

– И килограммы растают, само собой! Только большинство людей слишком любит себя побаловать вкусненьким. Держать себя в ежовых рукавицах – непросто. Куда легче пойти на самообман.

– Как это?

– Ну, например, сначала съесть тарелку низкокалорийной цветной капусты и кусочек вареной куриной грудки. А потом сказать, я была молодец, весь день сидела на диете, несколько печенюшек дела не испортят. Нужно себя вознаградить за хорошее поведение! А одна шоколадная конфетка тоже роли не сыграет. Ну, а бутербродик с колбаской – это же и вообще ерунда! Хлеб-то я возьму ржаной из муки грубого помола. От такого бутерброда одна только польза пищеварению. Съем и живо похудею.

– А что, не так?

– Все не так! Никаких перекусонов! Только если уж совсем падаете в обморок от голода, то можно пожевать яблоко или несладкую грушу.

– Но я знаю людей, которые не едят, а все равно полнеют!

– Чушь! Один день не едят, второй и третий нажираются от пуза!

– Нет!

– Да! И могу привести пример. Может быть, это и жестоко, но когда показывают кадры фашистских хроник, Освенцим или другие лагеря, так среди заключенных ни одного жирного или просто упитанного человека не увидите. А ведь среди заключенных были и больные люди, на воле страдающие ожирением. Но фашисты умели сажать людей на диету. Все у них худели как миленькие!

На лице Лиды сверкнула торжествующая мрачноватая усмешка! И чтобы отвлечь Лиду от ее кровавых мыслей (вот до чего человека довела борьба с чужим лишним весом), Кира произнесла:

– А что Синтия говорила по поводу произвола профессора?