Имидж напрокат - Дарья Донцова

В кабинете воцарилась тишина.

– Это пакет был, – объяснил Федор Иванович. – Я надул бумажный мешок и ударил им о стол. Теперь, когда основные действующие лица потеряли дар речи, предлагаю начать заново. Ксения, рассказывайте, что случилось незадолго до появления в деревне ОМОНа. Вы же были в селе, а не в лесу, малину вовсе не собирали. Не врите, потому что мне известна правда.

– Откуда? – поразилась Михайлова.

Следователь демонстративно достал из своей сумки ноутбук.

– Спецслужбы следили за Козланюком, в его обитель заслали агента. Поэтому делаю вам, девушки, выгодное предложение. Та из вас, которая расскажет всю правду, облегчит свою участь.

– Вы обе нагромоздили горы вранья, – добавила я. – Нина говорила сначала одно, потом другое, затем третье. Ксения тоже была не откровенна. Сто пудов неправды.

– Итак, в общине работал агент, – напомнил Федор Иванович, – близкий «Учителю» человек, от него мы и знаем правду.

Ксения упала в кресло.

– Ладно, слушайте.

Все уперлись взглядами в Михайлову, а та наконец-то стала выкладывать все, как было.

…В день, когда в Захаркино направились вооруженные до зубов оперативники, чтобы задержать Козланюка, у Ксении заболела одна из девочек, Наташа. Ничего особенного у нее не случилось, простой насморк, но из-за него мать и другие малышки остались в избе. В десять утра к ним прибежал запыхавшийся Родион. Михайлова удивилась – до сих пор она не видела мужа в таком волнении.

– Живо одевай девчонок и выставляй их к калитке, – велел Козланюк.

Спорить с Учителем запрещалось, Ксения не обмолвилась о насморке Наташи и быстро выполнила приказ. Когда дети покинули дом, Родион дал ей листок и велел:

– Выучи наизусть, при мне затверди адрес. Там лежат деньги. Я отец двух сыновей-близнецов. Женщина, которая их родила, для меня ничего не значит, моя супруга ты. Но ты не способна зачать мальчика, а у Нины получились сразу двое. Волынкина не член нашей общины, и она дура. Я хотел через год забрать у идиотки детей, а в перспективе уехать с тобой отсюда куда-нибудь подальше. Но теперь не знаю, когда задумка осуществится. Один друг в свое время дал мне денег в долг для покупки деревни и создания общины, заем надо вернуть. Причем эта сумма не собственность моего товарища, он ее под проценты получил у одного американца. Через пару часов сюда приедут омоновцы. Твоя задача уйти с девочками в лес якобы за малиной и вернуться часам к четырем-пяти вечера. Представители власти будут спрашивать, где ты ходила, смело отвечай: ушла утром с дочками за ягодами. Я покину деревню. Не пугайся, позднее дам о себе знать.

Ксения закашлялась, я подала ей стакан воды. А Костин поинтересовался:

– Козланюк разработал долгосрочный план действий – вы покупаете квартиру, съезжаетесь с Ниной, живете вместе, воспитываете мальчиков, так? Деньги на расходы вам предлагалось брать из запаса?

– Да, – после небольшой паузы подтвердила Ксения. – Но он велел это не сразу делать. Сначала приказал ждать его в Захаркине. Моя-то изба уцелела, я так и поступила. Но Родион не возвращался. Меня на два дня задержали, потом отпустили. Позже пришел мужчина, принес письмо, трубочкой свернутое, в полиэтилен закатанное. Вот там все было написано, как вы сказали. Гонец на словах передал: Козланюк в СИЗО, его, невиновного, собираются надолго посадить. Но Родион ничего плохого не сделал, он женщин с детьми не убивал, его подставили. Через день после визита того человека я стала действовать по плану Родиона – поехала, как он приказал, к Нине, у нас случился длинный разговор. Так?

– Да, – кивнув, сквозь зубы процедила Волынкина. – Уж поболтали на славу. После суда Ксения купила квартиру, жилье было оформлено на нас двоих и написаны завещания. Затем она приобрела дом.

– Странно, почему вы сразу не обзавестись особняком? – удивилась я.

– Так она не сама решала, – фыркнула Нина, – ей Родион приказывал.

– Он же сначала в СИЗО был, а теперь на зоне сидит, – вдруг сказала Надежда.

Волынкина скорчила гримасу:

– И что? Ксении кто-то записки передавал.

Федор Иванович нахмурился:

– Михайлова, это правда?

Ксения кивнула.

– Мужчина или женщина? – деловито осведомился полковник.

– Никогда не видела этого человека, – призналась Ксения. – Звонили разные голоса, говорили, где лежит письмо. Места тоже всегда разные назывались, не повторялись: камера хранения на вокзале, ящик на почте, шкафчик в фитнес-центре… Мне сообщали шифр к замку.

– Она отправила Ростика в дорогую школу, а Святослава нет, – пожаловалась Нина. – Второй мальчик в деревне учится. Разве это честно?

– Мы с тобой сто раз эту тему обсуждали, – возразила Ксения. – Ростислав наследник Учителя, а Светик хороший ребенок, но не продолжатель дела Наставника. И мои девочки тоже учатся в сельской гимназии.

Нина надула губы.

– У Ксении копейку выпросить невозможно, она из оставленного ей капитала только на Ростика берет. Живем мы на то, что заработаем, едим скромно, на больничной кухне остатки забираем. А Ростику черная икра уже в горло не лезет. Ему все лучшее покупается: одежда, продукты. В комнате, как у царя, обстановка. У Святослава все иначе. Это неправильно! Мальчики растут, второй близнец удивляться начал: «Мама, почему Ростику ни в чем отказа нет, а мне ты постоянно говоришь: «Потом куплю, сейчас денег нет»? По какой причине у брата всегда шоколадная конфета за щекой, а мне и морковки не достается?» Знаете, почему мы дом не сразу купили? Ксении Родион написал, что город развращающе действует на неокрепшую детскую душу, а Москва, этот мегаполис, находится во власти дьявола. Но пока Ростик в пеленках лежал, жить следовало в столице, потому что младенцы часто болеют, в городе же хороших врачей много. А потом нам было велено переезжать.

Федор Иванович потерял свое напускное равнодушие:

– Вы понимаете, что выполняете указания жестокого преступника, убийцы, на совести которого много загубленных жизней?

Ксения резко выпрямилась.

– Родион не способен на дурной поступок. Его оклеветали. Он борется за свою свободу, каждый месяц отдает большие гонорары адвокатам и вот-вот освободится.

– Интересно, однако, – оживился Костин, – где же отбывающий пожизенное наказание берет средства?

– Я их ему отсылаю, – пояснила Ксения.

– Почтовым переводом? – без тени улыбки поинтересовался Володя.

– Нет, – тоже серьезно ответила Михайлова, – кладу деньги, куда муж велит.

– И как все это происходит? – оживился полковник.

Ксения посмотрела на меня:

– Можно воды?

Я взяла бутылку, отвернула пробку и наполнила стакан.

– Конечно.