Ночные всадники (сборник) - Николай Свечин

– Сюда! Он на другую сторону кинулся, я видал!

Дьявол! Это подъехал четвертый убийца, что отсек летучих». Теперь дело плохо. Его заметили, и гайменники все в сборе. Лес им знаком: загонят в болото и там прикончат. Подмога не успеет. Надеяться надо на самого себя.

Все так же быстро и бесшумно сыщик углублялся в лес. Страх уже прошел. Как всегда, на его место явилась холодная злость.

Хотите поиграть в догонялки с пластуном? Ну, будет вам тамаша![35]

Пройдя шагов двести, Алексей остановился и прислушался. Ночь, какая-то птица кричит над головой. Дальше двигаться опасно. Надо понять, где враги, и тогда уже решать. Им сейчас тоже трудно: лес кругом! Собьются в кучу – труднее искать, а рассыпаться в цепь боязно. Пусть-ка потрудятся.

Вдалеке послышались приглушенные голоса. Убийцы совещались. Потом все-таки разошлись – шаги послышались сразу в разных местах. Ходили лесники неплохо, лишнего шума не поднимали. Но опытный пластун быстро вычислил всех четверых. Дистанцию между собой ребята взяли самоуверенно большую. Видать, все еще думали, что охотятся на купца…

Один шел прямо на Алексея. Словно видел его! Сыщик нырнул под лапу огромной ели и застыл. Вот показалось светлое пятно. Он сначала не сообразил, но потом понял. Это гайменник обвязал дуло ружья белой тряпкой, чтобы наводить в темноте. Теперь по этой тряпке его видать издали, дыролобого…

Когда егерь поравнялся, Лыков напал. Он сразу взял противника за горло. Если тот сможет издать хотя бы всхлип, остальные услышат и сбегутся. Поэтому силы надворный советник не сдерживал. Повалил гайменника на землю, навалился сверху и душил, душил… Через две минуты тот вытянулся и затих. Взяв винтовку, сыщик первым делом сорвал с нее тряпку. И пропал в темноте.

Через пять минут егеря спохватились, что не слышат крайнего, и сбежались туда. Нашли тело и растерялись.

– Что же это за купец такой, что Матюху задавил?! – крикнул кто-то истерично. – Не бывает таких купцов!

– А ты еще не понял? – понизив голос, зло ответил Колобихин. – То наш знакомец, Лыков. А сзади, стало быть, подмога ехала. Все, ребята! К коням возвращаться нельзя, там уже ждут. Уходим!

– А…

– Я сказал, уходим!

Надворный советник дал им удалиться. Вряд ли убийцы оставили его в покое. Колобихин сообразил, что противник где-то поблизости, и разыграл бегство. А сейчас стоит неподалеку и слушает. Хрен тебе!

Лыков сел под сосной и замер. Если нужно было, он мог просидеть так без движения и час, и два. Действительно, после томительного ожидания сыщик услышал едва различимые шаги. Убийцы ушли в сторону железной дороги. Но что сделал бы на их месте Алексей? Заложил бы крюк и устроил засаду около шоссе. Значит, туда идти нельзя.

Выждав еще час, он бесшумно двинулся в ту же сторону, что и гайменники. Только взял правее. Шел довольно долго и вдруг наткнулся на забор. Что такое посреди леса? Приглядевшись, он узнал усадьбу Тистрова. Вот куда вывела его нелегкая! Павел Нилович, скорее всего, один из злодеев. Так сказать, старший в команде. Ну и к лучшему! Тут сыщика в гости не ждут. Собак в поместье нет, Алексей заметил это еще в прошлый раз. Можно забраться на сеновал и просидеть там, пока не рассветет. А уж тогда решить, что делать.

Он стал обходить дом и обнаружил, что одно окно открыто. Затянуто кисеей от комаров, но открыто. Свет не горит, тихо, внутри ни звука.

Сыщик оторвал край кисеи и залез внутрь. И тут же из угла послышался женский голос:

– Алексей Николаевич, это вы?

Черт! Он залез в спальню к странной барыне!

– Я, Анна Яковлевна. Не пугайтесь, пожалуйста, и не кричите.

– И не думаю пугаться. Я знала, что вы вернетесь. От такой женщины, как я, не уходят!

Лыков не знал, что сказать. Обидишь дуру, и та поднимет шум! Вдруг егеря не солоно хлебавши пришли сюда? То-то они обрадуются…

Но Тистрова расценила его молчание по-своему:

– Лезьте ко мне! Я вам обещала кое-что показать…

– А Павел Нилович?

– Он в Вязниках. Мы с ним стараемся находиться порознь. В доме только Дарья и кучер, но кучер во флигеле. А Дарья никому не скажет.

– Извините, Анна Яковлевна, – твердо ответил сыщик. – Я не имею права подвергать вашу жизнь опасности!

– То есть?

– Меня преследуют ваши бывшие егеря. Те самые, убийцы!

– Ой! Колобихин с подручными?

– Именно. Они устроили засаду на шоссе. Я едва спасся в лесу. Гнались, но упустили… Случайно я вышел на вашу дачу, и вот здесь.

– А я, глупая, подумала другое! – всплеснула белыми руками Тистрова. – Ну, вы поняли что.

– Понял. Но теперь я не могу воспользоваться вашим предложением. Хочется, конечно… Вы такая красивая женщина!

– Правду говорите?

– Истинный крест! Но сейчас опасно. Колобихин со своими людьми где-то поблизости. Мне придется прятаться здесь, пока не рассветет. И ни на секунду не ослаблять бдительности. Они страшные люди, не пощадят ни меня, ни вас. Лампу поэтому не зажигайте, иначе застрелят с улицы.

– Ладно, – вздохнула Анна Яковлевна. – Прячьтесь. Что с вами делать? Второй раз уже увиливаете…

– Третьего не будет, честное слово! А пока я займу пост.

Лыков выложил револьвер, поставил в угол трофейную винтовку. Сел на стул сбоку от окна и начал всматриваться в темноту. Он был настороже. Вот сейчас баба отлучится будто бы в уборную, а сама известит Колобихина, что у них гость… И в комнату ворвутся трое головорезов. Ну, первая пуля Серому! А там поглядим, чья возьмет.

Действительно, Тистрова вскорости вышла и долго не возвращалась. Сыщик был весь напряжен. Полезут еще и в окно, или только в дверь? Он занял позицию в углу. Однако время шло, а никто не нападал. Наконец Анна Яковлевна вернулась с чашкой чая.

– Вот. Еще теплый. Ой! Что у вас с лицом?

– А, это… – Сыщик оторвал ненужную теперь бороду и бросил на пол. – Так, на маскараде побывал…

Он взял чашку, а руки у него дрожали. Вот-вот начнется!

– Какой вы… нетерпеливый, – усмехнулась барыня. – Руки трясутся. Правда, я интересная? Ну, ну, в следующий раз… А пока пейте чай и сторожите. В поместье, конечно, никого нет. Впрочем, Серж… Сергей Тимофеевич непредсказуем. Может случиться все, что угодно. Поэтому не теряйте бдительности!

Он ей Серж, отметил сыщик. Так-так… А муж знает?

Лыков и просидел у окна до рассвета. Он не выпускал револьвера из рук и ни на секунду не расслабился. Когда предметы вокруг стали отчетливо различимы, сыщик осмелился выйти наружу. Сказал хозяйке, что теперь уже можно, хотя сам вовсе не был в этом уверен. Но пришло время уходить.