Волшебный компас Колумба - Наталья Александрова

Солдаты дона Диего не выходили из своих кают, страшась стихии или мучаясь от жестоких приступов морской болезни.

Далеко справа, в бешеном мареве валов, адмирал увидел «Пинту». Она тоже из последних сил боролась с бурей.

Мачты гнулись и трещали, как жалкие прутики, с трудом выдерживая напор ветра. Обшивка каравеллы скрипела, то и дело грозя развалиться. Но корабль все еще держался на плаву. Более того, подхваченный могучей силой шторма, он быстро летел вперед, на одном только штормовом стакселе.

Слева по курсу дон Кристобаль увидел огромный вал. Как гора с заснеженной вершиной, этот вал навис над каравеллой. Казалось, еще секунда — водяная гора обрушится на корабль и погребет его в морской пучине…

Но рулевой резко вывернул штурвал, каравелла встала носом по ветру и вскарабкалась на водяную гору.

Дон Кристобаль перевел дыхание — но ненадолго, потому что за одной огромной волной последовала другая, ничуть не меньшая…

Так бесконечно долго каравелла боролась с бурей. Казалось, прошло много часов, хотя корабельный хронометр говорил, что буря началась всего час назад. И она не собиралась стихать.

«Неужели мы погибнем в этом шторме? Неужели мы не дойдем до благословенных берегов Индии?» — думал адмирал, следя за надвигающимися на каравеллу валами.

…Третий, четвертый… — отсчитывал он валы, помня, что по морскому поверью самый страшный — каждый девятый вал.

…Седьмой… восьмой… — тут адмирал увидел тот самый, девятый.

Этот вал закрыл собой черное небо, навис над каравеллой, как образ самой смерти. Рулевой из последних сил крутил штурвал — но гибель казалась неизбежной…

А потом дон Кристобаль провалился в черную бездну. В бездну, полную чудовищ.

— Адмирал, адмирал! — раздался над головой Кристофоро знакомый голос. — Адмирал, очнитесь!

— Подожди, мама, дай мне еще немного поспать… — Кристофоро показалось, что он маленький ребенок, он в своем родном доме, в Генуе, и его будит мать.

— Адмирал, адмирал!

Тут он осознал, что давно уже вырос, покинул Геную и теперь плывет в далекие земли во главе флотилии, собранной по велению католической королевы.

— Очнитесь, адмирал! — повторил знакомый голос — и дон Кристобаль Колон, мореплаватель, адмирал и будущий вице-король Западной Индии, открыл глаза.

Он лежал в своей каюте, в окно светило яркое солнце.

— Мы победили шторм… — проговорил он чужим, охрипшим голосом. — Мы остались живы!

— Да, адмирал! — ответил ему все тот же знакомый голос, голос дона Диего. — Шторм миновал, и «Санта-Мария» уцелела. Но буря очень далеко унесла нас с нашего пути, штурман не может определить, где мы находимся.

— Где другие корабли?

— Мы ничего о них не знаем. Может быть, они погибли в буре, а может, их просто очень далеко отнесло от нашего курса. Так или иначе, у нас нет от них никаких вестей.

— А что случилось со мной?

— Вас швырнуло волной о корабельную переборку и едва не смыло за борт. К счастью, вахтенный офицер сумел вас спасти и дотащить до каюты. Как вы сейчас себя чувствуете?

— Нормально!

Дон Кристобаль поднялся, вышел из каюты, опираясь на плечо дона Диего. Он был еще слаб, голова болела, но он не хотел показывать слабость перед подчиненными.

Первым делом адмирал оглядел свой корабль.

«Санта-Мария» сильно пострадала от шторма. Многие паруса были изодраны в клочья, реи сломаны, но сами мачты, к счастью, уцелели. Матросы под командой корабельного плотника заделывали раны, нанесенные бурей.

На мостике вахтенный офицер разговаривал с главным кормчим, штурманом флотилии.

— Дон Кристобаль, — взволнованно проговорил штурман. — Наш компас словно сошел с ума. Его стрелка показывает то в одну сторону, то в другую. Мы пытаемся строить курс по солнцу и звездам, но здесь неизбежны ошибки, потому что мы не знаем, на какую широту пригнала «Санта-Марию» буря.

— Ничего, сейчас мы поставим все на свои места!

Адмирал вернулся в свою каюту, достал из сундука заветную шкатулку, вынул из нее компас, который передал ему перед смертью синьор Кастельнуово.

Сейчас настало время, когда этот компас должен будет сослужить свою службу. Сейчас выяснится, правду ли говорил покойный мореплаватель.

Адмирал не на шутку волновался.

Если покойник обманул его — все планы Кристофоро провалятся, экспедиция погибнет, новые земли не будут открыты. Но сначала, прежде чем искать новые земли, он должен найти остальные корабли своей экспедиции…

Дон Кристобаль поставил компас на стол, взглянул на него.

Стрелка компаса была неподвижна, она указывала на северо-запад.

Адмирал вернулся на мостик и твердым, не знающим сомнений голосом приказал рулевому:

— Четыре румба вправо! Так держать!

— Но, адмирал, судя по картине звездного неба, которую я наблюдал минувшей ночью, чтобы вернуться на прежний курс, мы должны держать левее…

— Я сказал — четыре румба вправо! — отчеканил дон Кристобаль.

В голосе его была непререкаемая уверенность и властная решимость.

Если у штурмана и были какие-то сомнения — увидев уверенное лицо адмирала, он промолчал.

Еще трое суток каравелла под всеми парусами шла в выбранном адмиралом направлении. Еще три ночи штурман смотрел на звездное небо и качал головой.

А наутро четвертого дня впередсмотрящий увидел на горизонте паруса.

Еще через несколько часов они подошли к двум потерянным кораблям.

«Пинта» и «Нинья» шли рядом. Их тоже далеко унесло штормом, но они вскоре нашли друг друга и теперь дрейфовали вместе, поскольку их навигационные приборы тоже вышли из строя.

Штурман смотрел на адмирала в изумлении.

Он нашел потерянные корабли, привел «Санта-Марию» в нужное место одной только своей волей… Это великий человек, он добьется всего, достигнет любую цель, которую поставил перед собой. Именно он приведет корабли экспедиции к берегам Индии, как обещал католической королеве Изабелле.

На сцену, медленно кружась, падал театральный снег. Полный, невысокий, не первой молодости актер в роли Ленского встал в трагическую позу и запел:

— Куда, куда вы удалились

Весны моей златые дни…

Из ложи бельэтажа за страданиями молодого поэта наблюдали два человека. Первое, что можно было о них сказать — они удивительно похожи, так что ни у кого не возникло бы сомнений, что это братья-близнецы. Одеты они тоже были почти одинаково — в темно-серые английские костюмы, сшитые на заказ в небольшом, очень дорогом и очень респектабельном ателье на Оксфорд-стрит.