Семь сокрытых душ - Наталья Калинина

Так и скитается по земле этот и не ангел, и не человек. Проживает жизнь за жизнью, меняя облики, имена, страны. Единственным утешением ему служит то, что он может наблюдать, как продолжается род Короля… Видел он, как сын, родившийся у Королевы, рос в простой крестьянской семье, без дворцовых привилегий, но в любви. Знает он, что этот мальчик, повзрослев, поднял восстание и повел за собой народ. Он освободил страну, бой за которую проиграл его отец. Но не вернул себе корону и не прожил долгую жизнь, а умер так же доблестно, как и его настоящий отец, в бою. Но у него остался наследник, который не позволил прерваться тому роду. Его потомки уже давно рождаются, живут и умирают в других землях. И просуществовал этот род до настоящего дня, хотя и осталась из его представителей в живых всего лишь одна девушка.

А Ангел… Он, видимо, прожил такую сложную и бесконечную жизнь, что получил шанс на прощение. Если справится с вновь возложенной на него миссией – сохранить тот род. Единственную оставшуюся из него девушку. Вот такая легенда.

– Грустная… – сказала Ада после долгой паузы. – Грустная и красивая.

– Легенды в большинстве своем грустные и красивые, – улыбнулся парень, – на то они и легенды.

– Я очень желаю тому Ангелу полюбить и прожить простую человеческую жизнь… Вечные скитания – как это ужасно! Слишком жестокое наказание.

– Не знаю, – засмеялся Джек. – Это просто легенда, Ада, не более. Ты просила что-нибудь рассказать, и мне вспомнилось это.

Она не ответила. Ее мысли занимало то, что она бы сама предпочла короткую, но яркую жизнь длинной, но лишенной красок.

Вскоре они въехали в один из поселков, расположенных неподалеку от железнодорожной станции Боярышники. Джек предложил сначала найти гостиницу и оставить там вещи. Но Аде не терпелось скорее попасть в интернат, тем более что она не была уверена в том, что они останутся в поселке на ночь. Поэтому предпочла оставить машину на улице и до интерната отправиться пешком. Ее спутник хоть и не согласился внутренне с ней, но спорить не стал, только вытащил из оставленной в багажнике сумки пакет с бутербродами и термос с чаем.

Шли они молча. Ада невольно вспоминала моменты, эпизоды того времени, когда жила здесь. Многое изменилось, многое сохранилось. По другую сторону железнодорожного полотна, со стороны Боярышников, там, где раньше находился пустырь, теперь развернулось строительство коттеджей. А вот больница за металлической оградой, мимо которой тоже лежал их путь, стояла, как и раньше, выкрашенная в тот же грязно-розовый цвет. И так же, как и тогда, во дворе гуляли пациенты в застиранных полосатых халатах, может быть, даже тех, что носили и пятнадцать лет назад.

– Вот здесь я лежала после той трагической ночи, – указала она рукой на здание. – Вон окна моей палаты. А через этот лес ходила на кладбище, когда мне разрешили гулять.

– Странное место ты выбрала для прогулок, – усмехнулся Джек.

– Больше и ходить было некуда, – сказала она. Не признаваться же ему, что ходила она к статуе возле склепа. Признается в этом, и за сумасшедшую сойдет уже она.

– До интерната еще долго? – поинтересовался парень.

– Примерно полчаса.

– Предлагаю перекусить. Вон под тем деревом вижу удобное бревнышко.

– Я не хочу есть, – ответила Ада. И вопреки ее словам желудок вдруг красноречиво заурчал. Джек рассмеялся и, обхватив Аду одной рукой, поволок девушку к бревну. И она, странно, не возмутилась, а засмеялась в ответ. Будто не свалились на нее все эти неприятности, будто и не находилась она в опасности. Рядом с этим парнем, совершенно ей незнакомым, чувство тревоги таяло, как ночь с приходом рассвета. От него исходили какие-то особые волны, попав в поле которых она вдруг начинала чувствовать себя спокойно.

А он, продолжая обнимать ее одной рукой, другой раскрыл сумку и достал бутылку с водой.

– Хочешь?

– Нет, – улыбнулась она и взяла бутылку. Открыв, протянула ее обратно Джеку. Лишь бы он не выпускал ее из объятий. Лишь бы просто как можно дольше сидел вот так рядом. И когда он закончил пить, опять взяла бутылку из его руки, закрыла и поставила у ног.

Он словно опять прочитал ее мысли: обнял второй рукой и крепко прижал к себе. А может, это было и его желание? Аде хотелось так думать.

Это просто усталость… Это просто долго томившееся в груди желание, чтобы кто-то обнял ее… Это просто…

– У нее глаза тоже были, как у тебя, разного цвета, – вдруг прошептал он ей на ухо. Ада не сразу поняла, о ком он говорит, но в ее душе шевельнулось очень неприятное чувство, которое она не смогла сразу определить, – так давно его не испытывала.

– У кого? – ревниво спросила она, скидывая его руку с плеча.

– У той молодой Королевы из легенды.

– Ты же сказал, что были у нее глаза синие! – насмешливо напомнила она. – Как ты там рассказывал? «Что даже райское небо казалось бесцветным в сравнении с синевой ее глаз». Ну или как-то так.

– Это поэтическое высказывание, – заупрямился парень. – На самом деле – разноцветные. Как у тебя.

– Откуда знаешь?

– Если бы я был тем Ангелом и если бы был влюблен в Королеву, то желал бы, чтобы у нее глаза были такие, как у тебя. Пожалуй, если буду еще кому-то рассказывать эту историю, то скажу, что один глаз у Королевы был зеленее райской травы, а другой – синее неба.

– Звучит чудовищно! – засмеялась Ада, потому что не знала, что еще ответить на этот лестный ей комплимент.

И в этот момент в ее кармане завибрировал мобильный.

– Игорь? – воскликнула она излишне эмоционально.

– Ты мне звонила? Прости, не мог ответить, – показалось ли ей, что в его тоне просквозил холодок?

– Игорь, что там произошло? Мне звонил Борис… Борисович. Он был в страшном гневе.

– Эм… – замялся Игорь и после паузы вымолвил: – Он здесь.

– Кто?!

– Большой Босс. В Москве. Прилетел минувшей ночью. Хотел видеть тебя. Уже ехал в офис, но потом перезвонил и изменил планы. Сказал, что будет, но не знает когда.

– Ты можешь мне сказать, что произошло? О каких липовых договорах он вел речь, о каких счетах?

– Я думаю, тебе это лучше знать, – осторожно ответил Игорь.

– И ты туда же! – взорвалась Ада и, вскочив с бревна, нервно заходила. – Говори немедленно или завтра же уволю!

– Ну, это… Понимаешь. Это все Писаренков. Заподозрил, что часть денег утекает налево. Принялся копать, как крот, по своей привычке, и обнаружил «левые» сделки, которые заключались не через контору, а частным образом. В общем, вскрылись крупные махинации. И деньги от этих сделок, естественно, уходили не на счет компании.

– А к кому?!

– К тебе, Ада.

– Что?!

– Ты только не волнуйся… Босс остынет и… Он тебя любит и… Может…