Встреча без возможности прощания - Мария Жукова-Гладкова

– Так, Андрей Павлович, с женой и астрологией вы сами разберетесь…

– С женой разберусь, с астрологией, боюсь, не получится, – ответил хозяин квартиры.

Степан Петрович усмехнулся и заявил, что его задача – найти убийцу или убийц.

– Кстати, Володьку отыскали? – спросила Аполлинария.

– Отыскали. К счастью – или несчастью для кого-то, – его недалеко унесло. А то могли бы искать несколько месяцев. И отсюда уже всех увезли.

– Нас-то когда отпустите? – спросил писатель-фантаст. – Работать надо, мне же с моей работой никто ни больничные, ни отпуска не оплачивает. Если не пишу, то ничего и не получаю. И эту квартиру покинуть страсть как хочется.

– Сейчас еще немного побеседуем, и поедете по домам. Потом, правда, всех в прокуратуру вызову, но, надеюсь, это будет уже формальность.

– О чем беседовать-то?! – закричала Римма. – На меня хотите все преступления повесить?

– Еще недавно кто-то хотел все повесить на меня, – невозмутимо заметила Аполлинария.

– По-моему, вначале высказывалась версия, что Лебединский покончил жизнь самоубийством, – вспомнил Алекс Мерлин. – Желал покончить с собой эффектно. Вон Коля заснял его в аквариуме. Хотя Лебединский, конечно, хотел бы, чтобы снимали журналисты. А тут ни одного журналиста. Думаю, Коля сможет неплохо заработать на снимках.

– Во-первых, снимки пойдут в прокуратуру, во-вторых, фотоаппарат Сонин, – сказал Коля.

– Так, допустим, что Лебединский эффектно покончил с собой. Не верю, но допускаю, – заговорил Степан Петрович. – Но больше-то никто с собой не кончал.

– Анна, – напомнила Римма.

– Все была представлено как самоубийство, но даже если и так, пикой для колки льда никто сам себя заколоть точно не мог.

– И Владимира Свистоплясова человек со стороны заколоть не мог, – проговорила Настя. – Других убить – да. Анатолия и Шурика убили ночью, и это мог сделать посторонний, Петра тоже мог убить посторонний, когда он остался досыпать, а мы все пошли в зал. И самоубийство Анны мог организовать посторонний. Но Свистоплясова убил кто-то из присутствующих.

– Или уже умерших, – добавила Валентина.

– Андрей Павлович, признавайтесь: кто-то к вам приходил? – спросил следователь.

– Ко мне – нет.

– К вам, Римма Ивановна?

– Нет. Это только мой муженек нанимает баб, чтобы меня выжить из квартиры. Поняла! Это он организовал все убийства, чтобы свалить их на меня и таким образом от меня избавиться! Не получится, дорогой!

– А если получится, то что? – спросил Степан Петрович.

– А я все равно за ним наследую! Помрет – деньги мои. А уж с такими деньгами…

– Ты забыла, что у нас есть сын и дочь, – заметил Андрей Павлович, с трудом сдерживая ярость. – Или ты уже не принимаешь их в расчет? А они – мои прямые наследники.

– Даже если Андрей Павлович составит завещание в пользу других лиц, сыну и дочери положена обязательная доля, – заметил следователь. – Она, конечно, меньше, чем по закону, и в суд придется идти, но что-то они получат.

– Да они же наркоманы! – заорала Римма.

– Вячеслав лечится, – спокойно заметил Андрей Павлович. – Клиника – лучшая в мире. А скажи-ка мне, дорогая, с чего ты взяла, что Лиза тоже наркоманка? Ты знаешь, где она сейчас находится?

– Да явно в каком-нибудь притоне, если вообще еще жива!

– Вы не любили свою дочь? – удивился Степан Петрович.

– Она считала ее претенденткой на Петьку Годунова, – пояснил Андрей Павлович. – Того самого, который рассчитал день моей смерти. А Петька трахал и жену мою, и дочь.

– Он и девочку?.. – пораженно переспросила Тоня. – Вот подонок-то!

– О мертвых или хорошо, или никак, – рявкнула Римма. – Петька мужик был, каких поискать! Неудивительно, что кто-то из его предков гарем имел. Петька мог бы целый гарем обслуживать, и все бабы были бы довольны.

– Почему «мог бы»? – спросил Алекс Мерлин. – У него был гарем из учениц-астрологинь, или как там они называются.

– А у тебя был гарем из прихожанок, и поэтому тебя из попов поперли! – напомнила Римма. – Петькины лавры тебе покоя не давали. Вы вечно соревновались, кто больше баб перетрахает! Но Петька хоть женился и детей после себя оставил, а ты? Что ты после себя оставил?

– Вообще-то я еще не собираюсь умирать, – заметил Алекс Мерлин. – И успею жениться еще не один раз, хотя, признаться, насмотревшись на семейную жизнь своих знакомых, делать этого не хочется. Да и мой собственный единственный брак был не самым лучшим периодом в моей жизни. Но я-то женился не по любви, а по необходимости. Я священником хотел стать. В результате и брак не сложился, и в светскую жизнь пришлось вернуться. Но детей я еще смогу завести. И они у меня уже есть. А оставлю я после себя свои книги, которые издаются миллионными тиражами. Ясно?

– Я правильно понял, что покойный астролог Петр Годунов сожительствовал и с мамой, и с дочкой? – уточнил Степан Петрович, который крайне внимательно слушал перепалку. Пожалуй, он их всех провоцировал. И делал это очень умело и тонко.

– Правильно, – кивнул Андрей Павлович. – И мамочка за это возненавидела дочку.

– Что ты несешь, кретин? – заорала Римма.

– Разве я говорю неправду? – удивленно посмотрел на супругу хозяин квартиры. – Я прекрасно помню, какие скандалы ты устраивала Лизе. Вначале, правда, не понимал, из-за чего вы так ругаетесь. То есть из-за кого.

– Потом Лиза исчезла, так? – уточнил Степан Петрович.

Хозяин квартиры кивнул.

– Но она не могла сбежать с Петькой, – заметила Аполлинария.

– Петька никогда ни с кем не сбегал, – хмыкнул Алекс Мерлин. – Как, впрочем, и я.

– А после чего исчезла Лиза? – снова задала вопрос Аполлинария. – Андрей, извини, что спрашиваю, я понимаю, что для тебя эта тема очень болезненная, но надо разобраться до конца.

– А для меня, думаешь, нет? – злобно посмотрела на нее Римма.

– Для тебя – нет, – ответил Андрей Павлович. – Я что-то не припомню особых переживаний после того, как исчезла Лиза. По-моему, ты, наоборот, радовалась, что она больше не будет претендовать на Петьку.

«А ведь Андрей Павлович ненавидит Римму, – подумала я. – И не может простить ей Лизу. Возможно, не может простить и сына. Ведь неработающая мать должна была заметить, что с ребенком происходит что-то не то! Ведь не за один же день он стал наркоманом!»

– Так, вы еще что-то говорили про наркоманию, – напомнил Степан Петрович. – Про сына я понял. Дочь тоже подсела?

– Мамочка ей рекомендовала всякую дрянь для обострения сексуальных ощущений, – не скрывая своей злобы, сообщил Андрей Павлович. – А моя глупышка тоже влюбилась в Петьку. И соперничала с мамочкой. А мамочка на самом деле хотела устранить молодую конкурентку, несмотря на то, что это – ее собственная дочь! В общем… – Андрей Павлович махнул рукой.