Мы поем глухим. Сто солнц в капле света - Наталья Андреева

— А ты нам не грози! — сказал бородатый мужик, сжимающий в руке топор, которым он, видимо, рубил окошко во льду, чтобы бабам было, где полоскать белье.

— Ты с кем разговариваешь?! Забылся?!

— Хозяин здесь знамо кто, — ощерился мужик и кивнул на маленького Мишу. — Вон он, наш барин! Граф Михал Алексеевич, и другого у нас нету!

— И не будет! — загалдели мужики.

— А я — его мать! — выкрикнула она.

— Ты отца его погубила, сука французская, — угрюмо сказал один из мужиков. — из-за полюбовника твоего сгинул наш граф. Хороший был барин!

— Хороший… — загалдели мужики. — Еще какой хороший…

— Да кто вам все это сказал?!

— Убирайся, откуда приехала!

— А барина нашего не трогай!

— Не дадим!!! — хором закричали мужики и тучей надвинулись на нее. Александра невольно попятилась.

— Барыня, вы бы ушли в дом, — дернула ее за рукав Мишина нянька. — От греха подальше.

В руках у мужиков были метлы и топоры, один сжимал вилы. Бородатые лица были злыми, при виде барыни некоторые даже шапок не поснимали, Александра только сейчас это заметила. Ей стало не по себе. Похоже на заговор. кто-то настроил крестьян против нее.

— Ну, хорошо же… — она развернулась и стала подниматься в гору по только что расчищенной тропинке. За ней нянька несла на руках Мишу.

Мари на конюшне осматривала новых лошадей.

— Ишь, игривый какой! — сказал она, оглаживая рыжей масти орловского рысака. — Тпру-у… Хорош…

— Мари, что происходит? — гневно спросила Александра, найдя наконец сестру.

— Ты это о чем? — неохотно обернулась Мария Васильевна. — Что случилось?

— Сейчас у озера я встретила крестьян. Они вели себя со мной непочтительно! Я хочу, чтобы их наказали!

— А что ты хотела? Тпру-у… — придержала Мари за повод жеребца. — Ты собираешься увезти их маленького барина в Париж…

— Кто им об этом сказал? Ты?

— Да зачем мне это надо? — пожала плечами Мари. — Слухами земля полнится.

— А про дуэль кто сказал? Про то, что на мне лежит вина за смерть Алексея Николаевича?

— Так ведь это правда, — неприятно усмехнулась старшая сестра.

— Это твоих рук дело! — уверенно сказала Александра. — Но у тебя ничего не выйдет! Я никого не боюсь!

Она резко развернулась и вышла во двор.

— Это только начало, сестрица, — все с той же неприятной усмешкой сказала ей вслед Мария Васильевна.

…Ночью Александра проснулась от звона разбитого стекла. В ее окно влетел камень, за ним другой. Она в испуге закричала и вскочила.

— Убирайся!

— Иноземная шлюха! — заорали под окном.

— Убийца!!! — истошно завопила какая-то баба.

Под окнами ее спальни собралась толпа. Ярко горели факелы. Мужики были с вилами и с топорами. Бабы выкрикивали оскорбления. Вдруг одна нагнулась и что-то подняла со снега. В окно влетел еще один камень, то есть окаменевший на морозе кусок конского навоза, на этот раз он задел и вазу, стоящую совсем близко от Александры, та упала и на ночную сорочку графини брызнули осколки, один поранил ногу, она закричала.

— Что случилось?! — в ее спальню вбежал Арман Рожер, высоко поднимая свечу в серебряном подсвечнике.

— Боже, Арман, вы видите?! Это же бунт!

— Убирайся!!! — вновь заорали под окном.

— Сжечь ее, ведьму!!!

Арман Рожер схватил ее за руку и потащил из спальни.

— Что вы делаете?! — запротестовала она.

— Вас того и гляди подожгут!

— Но это мой дом! Мои крестьяне! Я здесь хозяйка!

— Вы в этом уверены? — Арман Рожер притянул ее к себе и посмотрел прямо в глаза. — Эти люди озверели! Они вас растерзают!

— Что происходит? — в коридоре появилась Мария Васильевна. Она была в чепце и ночной сорочке, больше напоминающей саван. Александре она и напомнила смерть. Только что косы в руках не хватало.

— Мари, наши крестьяне взбунтовались!

— Я сейчас же выйду к ним и успокою.

— Не смей! Они тебя растерзают!

— Это тебе они кричат: «Убирайся!», — намекнула Мари. — Это чтобы ты поняла, кто здесь настоящая хозяйка.

И она велела горничной:

— Феня! Одеваться, живо!

— Идемте со мной, — потянул Александру за руку месье Рожер. Она пошла, как слепая.

Он увел ее в гостевые комнаты, в то крыло барского особняка, где жил сам.

— Вы что, не спали? — догадалась наконец она. — Вы так быстро прибежали на мой крик…

— Я знаю, что случилось сегодня днем на озере. Разве я мог уснуть?

— Ах, вот вы о чем… — она без сил опустилась на кушетку.

Арман сел рядом.

— Вы же видите, что происходит, — мягко сказал он. — Не дай бог, эти крики услышит ваш сын. Он может испугаться. А вдруг они подожгут дом?

— Миша! — вскинулась она. — Господи, что с моим сыном?!

— Успокойтесь. Он под присмотром. Ему эти разгневанные крестьяне не сделают ничего плохого. Напротив, они им безмерно дорожат.

— Настолько безмерно, что готовы сжечь его мать? — горько усмехнулась она.

— Крестьяне вас не любят, вы правы.

— Не любят! Скажите лучше: ненавидят! Но почему?! Что я им сделала?!

— Вас не было почти год. А до того? Много вы о них думали?

— Да… Мари все здесь прибрала к рукам… И моего сына тоже… Арман! Помогите мне!

— Все, что я могу сделать, это спасти вашу жизнь.

— Уехать? Нет!

— Мадам, возможно уже через два дня будет поздно. Снег начал таять. На наше счастье, сегодня ночью ударил мороз. Путь еще достаточно крепок. Я велю Адель собрать наши вещи и приготовить припасы в дорогу.

— Нет! Никогда! Я поеду к губернатору! К предводителю уездного дворянства! Я потребую жандармов!

— Мадам, какие жандармы? Вам же говорят, что всего через неделю сюда уже не проедет никто. Вы останетесь заперты здесь, по крайней мере, на месяц, в окружении людей, которые вас ненавидят! Вы слышите? Они опять кричат и бьют стекла! Эти крики слышны даже здесь!

Она невольно вздрогнула. И вдруг все стихло.

— Я хочу знать, что там происходит! — сказала она и встала.

— Сударыня! Опомнитесь! Вы храбрая женщина, но их слишком много!

Не слушая месье Рожера, она побежала в другое крыло. Из окна кабинета покойного мужа Александра прекрасно видела парадное крыльцо и женскую фигуру на нем, одетую в лисий салоп. При виде Марии Васильевны крестьяне почтительно сняли шапки и притихли.