Смерть без работы не останется - Кирилл Казанцев

Зайдан убавил газ, поставил рычаг на холостой ход и подошел к борту с веревкой. Так и есть. Он приближался к человеку… женщине, которая уже с трудом держалась на воде. На ней была странная одежда в виде блузки и юбки из одного материала. Не местная одежда. Может, упала с пассажирского судна?

Зайдан поймал девушку за кисть руки и накинул петлю. Теперь проще, теперь не соскользнет. Он взял багор и с силой ударил по спине самую наглую акулу, которая подплыла к лодке. Спина мгновенно исчезла в глубине. Старик стал вытягивать веревку, постепенно наматывая ее на деревянные штыри на борту. Когда вся рука показалась из воды, он поднатужился, ухватил женщину за одежды и потянул наверх. Тело оказалось не очень тяжелым, и Зайдан смог затащить его в лодку.

Он сидел и тяжело дышал, разглядывая лицо молодой женщины в первых лучах солнца. Она не из местных, значит, точно упала с корабля. Может, за нее денег дадут близкие или родственники. Все-таки он ее от смерти спас. Жаль, если не дадут, потому что рыбная ловля на сегодня отменяется. Какая уж тут рыба, когда эта утопленница еле дышит. Того и гляди умрет, а ему отвечай. Но выбрасывать ее в воду не велит Аллах. Аллах велит помогать людям.

Лодка ткнулась носом в песок, где горел костер и лежали снасти. Внучка Зайдана готовилась к засолке и копчению рыбы, которую привезет дед, а пока чинила его сети. В море она ходить не любила, она вообще редко бывала дома, занимаясь своими делами. Здесь она от своих таинственных дел отдыхала. Когда по несколько дней, когда целый месяц, как сейчас.

— Хадиджа! Помоги, — позвал старик. — Я большую рыбу поймал.

Девушка подбежала к лодке и удивленно уставилась на «добычу».

— Мертвая?

— Зачем мертвая? Живая. Не знаю, откуда она в наши воды попала.

— Не местная, — безошибочно определила Хадиджа. — А платье наше, абайя. Только разрезано по поясу. Это европейка, дедушка.

Лера стояла перед могилой матери. Все у нее внутри превратилось в камень. Сейчас бы заплакать, зареветь в голос, размазывая слезы по лицу, завыть. Сколько лет она уже не плакала. Мама, мама… Унылый холмик, заросший травой, и очень маленькая казенная табличка с фамилией и номером участка. Вот как закончилась твоя жизнь, бедная моя мамочка…

— Вы родственница? — послышался за спиной женский голос.

Лера обернулась и увидела женщину в черном. Была она какая-то странная. Старая, молодая — не понять… Может, это потому, что слезы застилают мне глаза, думала девушка. Так нет у меня слез. Боль в груди есть, дикая, в клубок сворачивающая, а слез-то нет.

— Вы, смотрю, не плачете, вот и решила, что просто так подошли. Брошенная она тут лежит, — женщина выдернула несколько сухих прутиков возле соседней могилки и отбросила в проход. Подобрала какой-то мусор и сложила в пластиковый мешочек. — Говорят, дочь у нее была, да бросила мать. Вот она от горя и сгорела. Как фитилек. Знаете, как это бывает, чернеет, коптит, а потом раз, и все — потух. Только струйка дыма вверх. Вроде душа отошла.

Лера стиснула зубы, кивнула женщине и пошла прочь. Она спотыкалась о лавочки, задевала за оградки, но не чувствовала боли и не видела препятствий. И за это тоже, и за это! Она повторяла слова, которые никто не поймет, кроме нее самой. И за это тоже!

Машина ждала ее у главного входа. Лера опустила на глаза темные очки и привычно распахнула дверцу. Старенькая, но очень шустрая четырнадцатая «Лада» устраивала Леру потому, что купила она ее по генеральной доверенности. Никакого оформления документов, никакой канители. Да и не нужна ей скоро будет машина…

Мотор заработал ровно и сердито. Или это так казалось, потому что соответствовало ее настроению. Плевать! Лера включила скорость и, круто вывернув руль, рванула с места. Она специально заехала на кладбище до своего важного дела. Она не могла не сходить на могилу матери, она ее так долго искала. Да и решимости это ей прибавило.

Вот и конец города, вот пошли поселки, указатели. Да, это здесь, сюда ездила та женщина-врач. Тайком, с хирургическим инструментом. Все правильно. Лера остановила машину метрах в пяти от нужного дома. Она сунула руку под сиденье и достала картонную коробку. Пистолет, два снаряженных магазина, толстый цилиндр глушителя. Проверив магазины, она зарядила пистолет, загнала патрон в патронник, потом накрутила на ствол глушитель.

Теперь маскировка. При ее деловом костюме и туфлях на каблуке вполне уместно смотрится сумка-клатч. Только вот она проделала заранее в ней отверстия под пальцы. Теперь стрелять можно прямо из сумки, не доставая оружия. Если стрелять в упор, то этого достаточно.

Лера снова надела темные очки и вышла из машины, прихватив еще и пакет с куском плотной ткани. Она шла быстро, пока никого нет поблизости, пока никто ее не видит, не запоминает. Вот и калитка в высоком глухом заборе. Лера поднимает с земли камень и легонько стучит о металл калитки. Через минуту за калиткой слышится басовитый мужской голос:

— Кого там принесло? Что надо?

Голос недовольный, усталый. Надоело сидеть взаперти, наверное, и пить запрещают. Скоро начнет не хуже цепного пса лаять на каждого прохожего.

— Это тебе, наверное, надо, красавчик, — звонким веселым голосом ответила Лера. — Твой ведь дружок лежит-то? Бедолага, два шага до калитки не дошел. Пьяный, что ли? Или помер?

Прием сработал. От скуки и от напряжения ожидания захотелось развеяться. Да еще звонкий девичий голосок. Засов с лязгом отъехал, скрипнули петли, и калитка открылась сантиметров на сорок. Лера увидела широкое лицо на мощной шее. Брови сосредоточенно сошлись на переносице…

— Что пялишься? — задорно спросила Лера и отошла в сторону, кивнув влево головой. — Твой, что ли, бухарик?

Охранник машинально высунул голову и верхнюю часть туловища из калитки и посмотрел в указанном направлении. Сумка дважды дернулась в руке Леры, издавая тихие щелчки со звоном. Охранник отвесил челюсть и повалился на землю лицом вниз. Лера еле успела подхватить его за плечо и вытолкнуть на улицу. Тело рухнуло плашмя. Лера присела на корточки, отвернула голову убитого так, чтобы прохожие не видели лица. Потом достала из пакета кусок ткани и прикрыла тело. Теперь и крови не будет видно, а там пусть каждый думает в силу своей испорченности, что это все значит. Через несколько минут Лера отсюда все равно уедет.

Решительно толкнув калитку, Лера вошла во двор. Тишина. Она пересекла лужайку по цветной тротуарной плитке и поднялась на веранду. Потянула за ручку входную дверь, помедлила, прислушиваясь, потом вошла внутрь. Большой холл, лестница на второй этаж, справа — комната. И из этой комнаты вышел парень в белой футболке с походкой типичного «качка». Лера не стала ждать вопросов, она сразу подняла сумку и выстрелила дважды. На груди парня мгновенно стали расплываться красные пятна. Ноги его подогнулись, и он упал, ударившись головой о стену.

Лера подбежала к двери и убедилась, что в комнате больше никого нет. Теперь вернуться, запереть входную дверь и наверх, туда, где главная цель. Она разулась, чтобы не стучали каблуки. Теперь она перемещалась тихо, как привидение. Одна дверь — никого, вторая, третья. Потом шаги слева, потом резкое движение. Лера разворачивается и тут же стреляет в силуэт с пистолетом. Она сразу поняла, что человек вооружен. Ответный выстрел грохнул, и пуля ушла в потолок, разбив светильник. Лера досадливо поморщилась… Таиться бессмысленно… Ведь он услышал выстрелы, понял, что пришли по его душу, и попытается сбежать. А он не должен сбежать, не должен…