Вороны любят падаль - Кирилл Казанцев

– В общем, ты проще на это смотри, Семеныч! – посоветовал Решетников. – Мы сейчас заедем за ребятами – я тебе говорить не буду, кто они такие – для твоего же спокойствия. Им соответственно про тебя тоже ничего не известно, просто хороший человек. Приметы не запоминай, ни к чему это. Вы все будете выступать в качестве грубой рабочей силы. Очень грубой. Мочить противника разрешаю до самой смерти. Ты, Семеныч, конечно, будешь чистоплюйствовать, но учти, те ребята, жмыховские, церемониться не станут. Тем более у кое-кого из них на тебя зуб имеется. Соберемся, дождемся сумерек, затаимся на Короткой в складках местности, ты позвонишь, как велено, и будем ждать гостей.

Ребят у Решетникова действительно было немного – покружив по городу, он подобрал в разных местах двоих. Это были крепкие на вид мужики средних лет, выглядевшие довольно обыкновенно. О профессии их Бобров мог только догадываться, потому что оба оказались заядлыми молчунами. Единственное, что узнал о них Григорий Семенович, что одного зовут Яном, а другого Степой. Даже импровизированный ужин, который организовали прямо в машине, прошел в полном молчании, будто на похороны собирались.

Когда начало темнеть, приехали в заброшенный квартал и припарковали машину в захламленном дворе деревообрабатывающего комбината. Заброшенное производство выглядело жутковато – безлюдные дворы, выбитые окна, облезлые стены. Нигде ни одного огонька. Сам квартал вокруг комбината не был совсем уж нежилым. Некие стойкие домовладельцы не покинули еще своих изношенных жилищ, несмотря на многочисленные предупреждения администрации. В некоторых окнах теплился свет, хотя вряд ли это освещение было электрическим – провода были давно обрезаны.

Без шума компания проследовала во двор дома 2/8 – обветшавшую «хрущевку» с осыпающимися балконами – и после короткого, вполголоса, инструктажа рассыпалась в разные стороны. Ян ушел к дальнему торцу здания, Степа спрятался в кустах у ближнего, а Решетников с Бобровым укрылись за вонючими контейнерами для сбора мусора.

– Не зря нас мусорами зовут, – с черным юмором заметил Решетников. – Очень близко к действительности. Давай, звони теперь, думаю, они уже созрели. Копытами небось стучат.

Под мышкой у него торчал какой-то продолговатый предмет, завернутый в мешковину. Предмет этот Боброву очень не нравился.

Он позвонил по старому номеру Дроздова. Ему действительно ответили сразу. Голос он не узнал. Скорее всего, это был Лоскутов. Бобров сообщил адрес и получил указание ждать на месте.

– Только больше никаких уловок, – сказали ему. – Шутки кончились. Если человека не будет, пеняй на себя, Бобров.

Решетников тоже напутствовал его.

– Семеныч, ты их встретишь в воротах и поведешь в подвал через первый подъезд, понял? Все они не пойдут, да это и к лучшему. Кто тут останется, за теми я присмотрю. А ты, главное, голову береги. На этих-то перевертышей внимания не обращай. Они сами свою судьбу выбрали. А вот если тебе башку снесут, обидно будет. В общем, ходи, да оглядывайся.

Бобров не собирался никому преподносить в подарок свою голову, но Решетникову в ответ сказал, что когда-нибудь обязательно с ним сочтется, да так, что тому мало не покажется.

– До меня скоро не дотянешься, Семеныч! – без улыбки заявил Решетников. – Я кроме шуток карьерный рост себе наметил. Так что на будущее ты не рассчитывай.

Район все больше погружался в темноту. Вскоре с той стороны, где поднималось в небо городское зарево, послышался шум автомобильного мотора.

– Все по местам! – пробормотал Валентин, прячась за мусорным ящиком. – Кажись, едут.

Бобров неспешно направился к въезду во двор. Звук едущего автомобиля приближался. Из темноты вырвался сноп яркого света. Григорий Семенович вышел навстречу, поднял вверх руки. Автомобиль, урча, подкатил ближе и затормозил в метре от Боброва. Щелкнули дверцы. Три темные фигуры возникли в приглушенном свете фар и направились к Боброву.

– Ну и местечко ты выбрал! – брезгливо сказал из темноты Жмыхов. – Хотя… Здесь, по крайней мере, спокойно. Если ты нас обманул, то у нас будет возможность спокойно поговорить.

– Хорош трепаться, начальник! – грубо перебил Григорий Семенович. – Где Дроздов?

– Дроздов в укромном месте. Не вообразил ли ты, что я повелся на твои обещания? Сначала деньги, а потом уже стулья, как говорится. Племянники здесь? Оба?

– В подвале, – буркнул Бобров. – Запер я их. Один мой старый знакомый за ними приглядывает.

– Что еще за знакомый? – насторожился майор.

– Не твоего ума это дело, – грубо ответил Григорий Семенович. – Отпустил я его сейчас.

– Ладно, так ты имей в виду – если ты крутишь, Бобров, то я тебя тоже скручу…

– Ты мне Дроздова верни! И жену его.

– А это уж от тебя зависит. Давай, ребята, шуруйте за ним. Мы с Петром – видимо, имелся в виду водитель – здесь подождем. И будьте осторожней. Хватит с нас сюрпризов.

С Бобровым пошли Коровин и Гусев, которого еще сильно беспокоила подстреленная рука, но который сам напросился в эту поездку, потому что рассчитывал «начистить рыло» своему обидчику даже раненой рукой. Григорий Семенович заметил, что у обоих за поясом торчали пистолеты. К встрече они подготовились серьезно. Бобров вспомнил про сверток под мышкой у Решетникова, про рецидивиста Аганеза, возможно, скрывающегося в подвале, и ему стало не по себе.

Впрочем, все было тихо. В этом проклятом районе даже собаки не лаяли. Бобров махнул рукой.

– Ну чего ждать? Пошли! – скомандовал он и направился к выбитым дверям первого подъезда, стараясь в темноте не переломать ноги о валяющийся повсюду строительный мусор.

Шел он наугад, понятия не имея, что ждет его впереди. Вряд ли это представлял и Решетников. Бобров до конца так и не знал, что затеял его беспокойный партнер. Однако все нити сейчас были в его руках, так что приходилось просто подчиняться.

В подъезде Григорий Семенович все-таки налетел на какой-то ящик, произвел страшный грохот и едва не скатился вниз по ступеням, которые были словно вымазаны салом. Впрочем, возможно, они и были им вымазаны. Грязища в брошенном доме была необыкновенная, запахи тоже оставляли желать лучшего.

– Осторожнее! – буркнул Бобров, прислушиваясь.

Ему показалось, что где-то в темноте подвала послышались какие-то звуки – будто кто-то перебежал по утоптанному земляному полу, кто-то заговорил тревожно и быстро, скрипнула старая дверь. Он впервые подумал, что подвергается большой опасности, вступая первым в это подземелье, и мысленно поблагодарил Решетникова за доверие. Однако отступать было поздно. Бобров решительно спустился по скользким ступеням, нырнул в сырое вонючее подземелье и обернулся. Два силуэта неуверенно спускались за ним следом. Вдруг в их руках вспыхнули лучи фонарей.

– Куда ты нас завел? – с раздражением спросил Коровин. – Что за помойка?

– Ты, наверное, на сауну с девочками рассчитывал? Иди уж, не парься! – бросил Бобров, уворачиваясь от слепящих фонарей.