Боевой эксперимент - Кирилл Казанцев

Так что команда стоящего корабля предпочла самоизоляцию разнузданному и бессмысленному – на первый взгляд – грабежу. И получалось, что никого – в смысле лишнего, постороннего, ненужного наблюдателя – в порту не было.

Порыкивая дизелями, две автомашины в пятнах «пустынного» камуфляжа въехали на территорию порта. Их появление ни у кого из местных обитателей удивления не вызвало. Да и вызвать не могло – все местные прекрасно знали, что такие автомашины ездят с базы, что расположена в стороне от города, в джунглях. Приезжают в любое время дня и ночи. Вот, совсем недавно отсюда уехали… Так что появление машин казалось вполне естественным. Автомобили неторопливо прокатили по пирсу в самый дальний, в самый темный, давно уже заброшенный угол порта и остановились, заглушив двигатели. Максим выбрался из салона, встал рядом с теплым, нагревшимся за день пыльным бортом машины, вслушался в ночь. В дороге Оболенский тоже нанес на лицо краску – правда, потемнее и погуще, чем прилетевшие с «Адмирала Пухликова» спецназовцы. Подкрасил и кисти рук. Так что теперь он полностью сливался с темнотой ночи.

Не услышав ничего, кроме шума остывающего двигателя автомобиля, плеска волн о пирс да отдаленных выстрелов, Максим взялся за фонарик. Стекло, прикрытое светофильтром, трижды брызнуло в темноту зеленым.

– Какого хрена?! – послышался чей-то недовольный голос. – Прямо в глаза светишь! Что, просто крикнуть нельзя было?

И рядом с Оболенским материализовался здоровенный негр, этакий кусок темноты.

– Не ори! – прошипел Максим.

– А кого тут бояться? – удивился вновь пришедший. – Тут же нет никого!

– Все равно не ори, Шурик! – Максим слегка тряханул оборзевшего аборигена. – Лодку пригнал?

– А то как же! – важно ответил Шурик, ибо это был именно он. – Должен тебе сказать, не лодка – мечта! Она…

– Вот и хорошо, – остановил словоохотливого аборигена Оболенский. Развернулся к Костроме, который, стоя немного в стороне, с глубоким интересом прислушивался к беседе. – Все. Приехали. Командуй своим…

Кострома повернулся лицом к машинам и, подсвечивая себя также снабженным фильтром фонариком, поднял правую руку на уровень плеча, потом опустил ее, указывая на место рядом с собой. И тут же послышался… Наверное, шумом это назвать нельзя. Не раздавалось ни бряканья, ни аханья, ни вздохов. Было движение, сопровождаемое шорохом одежды, и почти неслышные щелчки подошв берцев о бетон. Несколько секунд – и группа, усиленная Артемом и Максимом, была готова к посадке на плавающее средство.

…Конечно же, Шурик наврал или просто преувеличил. А если такая лодка и действительно была его мечтой, то аборигена оставалось только пожалеть. Обычная рыбацкая посудина, обшарпанная, давно уже позабывшая свои лучшие дни и насквозь пропахшая рыбой. Но группа разместилась на ней полностью и даже не без некоторого комфорта. Впрочем, последнее было лишним. Плыть им предстояло всего лишь несколько минут.

Застучал двигатель, Шурик встал к штурвалу и уверенно направил лодку на тот самый огонек, который казался таким далеким, почти недосягаемым.

Кострома в это время занимался расстановкой своих людей. Или, если угодно, определял первоочередные задачи и исполнителей.

– Торпеда! – негромко окликнул он одного из бойцов и сделал несколько жестов.

Разведчик, чей позывной назвал командир, быстро переместился на нос лодки, ближе к правому борту. Сжался в комок, опустив лицо как можно ниже. И сам Кострома, и его бойцы по примеру Оболенского и Артема «утяжелили» раскраску лица и зачернили открытые части тела. Так что если не приглядываться специально, их трудно было отличить по цвету кожи от местных. Особенно в темноте. Но, как известно, береженого бог бережет, поэтому боец старался не отсвечивать.

– Руль! – еще несколько жестов. И тот боец, что был вооружен «винторезом» сместился к корме, укрылся за спинами товарищей и приготовил винтовку.

Сам Кострома подобрался к «капитану» судна и начал что-то ему негромко объяснять. Шурик только с важным видом кивал в ответ.

Закончив разговор, Кострома еще раз придирчиво осмотрел лодку, размещение на ней бойцов, хорошо ли они укрыли лица, и, видимо, вполне удовлетворенный увиденным, сам присел, наклонившись немного вперед и глядя на приближающийся понтон искоса.

Часовой – точнее, тот из пиратов-охранников, что дремал в это время на понтоне, – услышал шум двигателя лодки. Привстал, приблизился к краю понтона, всмотрелся в темноту. Что-то сказал на родном языке. Никто из спецназовцев его не понял. Зато Шурик вдруг растрещался. Молотил, как пулемет, не позволяя собеседнику – если этого несчастного можно было так назвать – вставить ни единого слова.

А лодка между тем подходила все ближе и ближе. «Часовой», стоя на самом краю понтона, взмахнул автоматом и что-то крикнул. В его голосе явно были слышны угрожающие интонации.

Шурик опять что-то застрекотал в ответ и повернул румпель. Лодка аккуратно притерлась правым бортом к краю понтона. Часовой шагнул еще ближе. То ли оттолкнуть хотел, то ли, себе на беду, посмотреть, кого это принесло ночью. И тут же навстречу ему пружиной рванулся Торпеда.

Пират и понять ничего не успел. Сильная рука легла на затылок и резко рванула его вниз, а другая рука, удлиненная ножом, метнулась навстречу. Легкий хруст разрываемых лезвием тканей, негромкий хрип – и Торпеда плавно, без плеска, опустил мертвое тело неудачника в воду.

– Пошли! – Кострома махнул рукой, и бойцы рванулись из лодки на понтон. Оттуда – сразу же, не останавливаясь – к трапу. Несколько секунд – и на понтоне уже никого не было. И только лодка тихо раскачивалась у импровизированного причала.

Максим, глядя на это, только головой покачал. И он, и Артем, и даже Шурик, изображавший из себя опытного морского волка, вынуждены были во время десантирования группы схватиться за борта лодки – им казалось, что она непременно перевернется. А морским разведчикам – хоть бы хны.

– Пошли? – Максим развернулся к Артему. Тот кивнул в ответ – можно.

Они шли в арьергарде. Не потому, что боялись поймать случайную пулю. Причина самая прозаическая. Работала слаженная группа. Каждый жест, каждый шаг, даже каждый вдох бойцов был неоднократно отработан, просчитан, продуман. Они знали друг друга, могли уверенно предугадать все действия напарника в той или иной ситуации. И вмешиваться в их работу посторонним значило усилить фактор случайности, что могло привести и к потерям, и к срыву операции.

Когда они уже поднимались по трапу, сверху донеслись негромкие хлопки специального оружия и лязг затворов. Максиму даже показалось, что он услышал запах пороха.

Кострома встретил их у трапа.

– Минус десять, – доложил он.

– Где команда? – обеспокоенно спросил Максим. – Нашли?

– Нашли, – ответил командир группы. – Заперты. Сейчас ребята ключ ищут.

– Давайте в темпе! – поторопил разведчиков Максим. Хотя куда уже торопить – и так все сделали четко и с минимальными затратами времени.