Победитель свое получит - Светлана Гончаренко

– И что же пишет этот Бочков?

– Прочти сам. Это важно.

Ей очень нравилось говорить «Это очень важно» и не нравилось, что Илья никак не делается серьезным от этих слов.

Илья взял конверт. Крупная краснокочанная роза, нарисованная на конверте, выглядела угрожающе. В последние дни Илья понял, что красные розы цветут к беде.

Письмо далекого Бочкова оказалось не длинным – всего один листок из блокнота с рваными дырочками по краям. Однако вместилось в этот листок и глубокое раскаяние, и тоска о глупо потерянном счастье, и надежда это счастье вернуть. Все это было изложено скупо, почерком человека, давно отвыкшего от ручки и забывшего о существовании знаков препинания.

– Бочков хочет вернуться к нам, – пояснила Тамара Сергеевна.

Она решила, что Илья бочковских намеков не понял и потому не потрясен.

– Вернуться? Он что, мыла наелся? – удивился Илья. – А как же Сургут?

– Мне рассказывали… Его жена сошлась с другим и выставила Бочкова из квартиры. Он очень одинок.

– Это не смертельно. Нашего Снегирева жены выставляли четыре раза, а он как огурчик.

Тамара Сергеевна печально смотрела на задернутые шторы. В комнате воцарилась тишина. Даже с экрана уставился на те же шторы какой-то прекрасно причесанный мужик с напудренным носом (должно быть, миллионер) и сочувственно молчал.

– Илья, это важно, – как заклинание повторила Тамара Сергеевна. – Ты рос без отца, а это неправильно. Это очень плохо для мальчика! Ты не знал, что такое крепкое отцовское плечо, сильная мужская рука, которая всегда поддержит и защитит. Я знаю, ты мучился, тосковал по родной душе…

– Да не тосковал я, – взвыл Илья.

Миллионер в телевизоре тоже погрустнел, будто понял, что Тамара Сергеевна вместо него сказала самые душевные и мудрые слова.

– Нет, тосковал! – настаивала она. – Не спорь со мной! Иначе откуда твоя угрюмость, твой цинизм, твоя привычка часами сидеть за компьютером? Если бы отец был рядом, ты бы вырос более крепким, бойким, жизнерадостным мальчиком…

– Имел бы зверский аппетит, румяные щеки и пышные бедра? Мама, все это ерунда!

– Только не прикидывайся, Илюша, что ночами ты не плакал, не мечтал, чтоб в один прекрасный день открылась дверь и отец со смехом взял тебя на руки и подбросил к потолку!

– Я никогда не хотел к потолку! И сейчас не хочу, – сказал Илья. – Ночью я не плакал, а спал. Бочкова я не помню, не знаю, мне его не жалко. Мне дела нет до его жен и квартир.

Тамара Сергеевна вздохнула:

– Прислушайся к себе, Илюша. Голос крови все-таки существует. Он подскажет, что тебе нужнее. Возможно, скоро отец войдет в твою жизнь, и она станет лучше. Прислушайся!

Илья прислушался. Ему очень хотелось есть, а в самой глубине души, вокруг иглы, которая прежде так саднила, а теперь почти не ощущалась – привык! – колечком свернулась Тара, заплаканная и не знающая своей судьбы. А вот голос крови молчал, вернее, настукивал в груди свое извечное тум-пам, тум-пам, тум-пам.

«Это конец. Наш концерн на грани разорения», – вздохнул миллионер в телевизоре и наконец моргнул.

– Знаешь, мам, мне все равно. Делай что хочешь, – сказал Илья. – Обо мне не беспокойся.

– Нет, это мне ничего не нужно! – воскликнула Тамара Сергеевна. – Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Я даже написала стихи – они там, на серванте. Так все сложно!

– Ничего подобного. Все просто, мам! Пойду греть рассольник.

Давно не выдавалось такого спокойного вечера! Почему-то все сомнения разом отпустили, и Илья с чистой совестью отправился бродить по нордическому замку.

Просто удивительно – тут все осталось по-прежнему! Коварная волшебница Изора плескала по ветру белокурой гривой, улыбалась и никого не любила, маг Бальдо свистел над головой кожаными крыльями, а Тара с незнакомым кукольным лицом все время бежала впереди и размахивала мечом. Когда она прыгала со скалы на скалу, становилось особенно ясно, что она чужая – привидение, не имеющее ни веса, ни плоти, ни смуглой нежности, обретенной на нетском пляже, ни слез, ни желаний, ни смысла, ни жизни…

– Илюша, трубочку возьми! Тебя, – крикнула из соседней комнаты Тамара Сергеевна.

Она пыталась смотреть телевизор, но в ее руке был конверт с ужасающей красной розой.

Как ни странно, звонил Илье младший лейтенант Наиль Мухаметшин, причем с улицы Созидателей.

– Вы там в засаде? – обрадовался Илья.

– Еще чего! Просто подъехали на патрульной машине. Только тут тихо совсем. Двенадцать часов, а ни «Волги», ни убийц нету. Ты, Илюшка, наверное, врешь все? Сочиняешь? Мы на месте, ничего не обнаружили.

– «Волга» есть, – обиделся Илья. – Вчера днем она приезжала к режиссеру Попову, но он у Маринки спрятался.

– Какой Маринки? Какой режиссер? Что ты несешь?

– Режиссер в Москву уехал. Насовсем, со страху, – сообщил Илья и пересказал Наилю то, что услышал в туалете от Кирилла.

– Ладно, этот факт мы тоже проверим, – пообещал Наиль. – Какая-то группировка вполне может на этой «Волге» работать. Хотя к чему им режиссер? Бабок у него много, что ли? Проверим. А вот старик из девятой квартиры в порядке. Зачем ты говорил, что его сегодня мочить будут?

– Ты уверен, что он в порядке?

– Конечно! У него свет горит. На звонки в дверь он не открывает, зато играет на гармошке.

– А что он играет? Не «Амурские волны»?

– При чем тут волны? – удивился Наиль.

– Это условный знак, что его убивают. Если ты там рядом, прислушайся.

Наиль не ответил. В трубке послышался абстрактный треск пустого пространства. Илье показалось, что он улавливает далекие рулады гармошки. Потом эти смутные звуки перекрыл голос Наиля:

– Не могу понять, что играет, – слишком громко. Но веселенькая такая музычка.

– Наверное, «Марш энтузиастов». Это значит, деда не убивают и все хорошо.

– Чего же тут хорошего! Не удалось провести задержание с поличным. Каждую ночь я сюда ездить не могу.

– Наверное, вашу машину бандиты засекли, – предположил Илья. – Вы, часом, сирену не включали?

– Да ну тебя, Илюшка! Я думал, ты мне нормальную информацию слил. Я думал, убийство смогу раскрутить. А тут полоумный дед барыню играет, а больше ничего. Нуль.

– А ты нашел пропавшего гражданина Носенкова? Или ту старуху, у которой жил розовый кот? – напомнил Илья.

– Сюда не лезь! Здесь проводятся оперативные мероприятия. Я ведь и другую старуху нашел – она месяц назад под поезд бросилась. Угадай, где жила? В том же подъезде, наискосок от деда. Все умерли! И теперь все дела о пропавших объединили в одно. И передали Макарычеву! Макарычев опытный, но мне надо свое дело раскрутить, понимаешь? А ты про амурские волны гонишь. Тетя Тома не зря меня предупреждала. Говорит, ты часто фантазируешь, потому что рос без отца.