Школа безумия - Эйвери Бишоп

Он усмехнулся и покачал головой.

— Знаете, в чем заключалась моя деятельность? В слежке за неверными мужьями. Например, во время обеденных перерывов. В большинстве случаев они не делали ничего дурного. Жены были просто подозрительны. В других случаях, да, они изменяли, и я был вынужден докладывать об этом.

Он умолк, а когда заговорил снова, его голос звучал мягче:

— Если честно, мне кажется, я проклял себя тем самым первым делом. Все сделал не так. Солгал вам, и из-за этого все мои следующие дела пошли вкривь и вкось. Частным детективом я проработал недолго. Я пожалел о том, что сделал. Даже подумывал позвонить Бену, попросить его устроить мне встречу с вами, но я этого не сделал. Я из поколения упрямых мужчин, и думаю, в сердце своем всегда буду упрям, как бы сильно я ни желал измениться.

Я нетерпеливо поерзала на диване.

— Почему вы говорите мне это сейчас?

Он в упор посмотрел на меня.

— Вы нашли меня. Вы выследили меня. Мне кажется, будет лучше, если вы наконец услышите правду. — Он подвигал челюстью взад и вперед, а затем честно признался: — Я нашел вашу подругу. Это было несложно. Я заглянул в некоторые записи… она и ее мать вернулись туда, где жили раньше. Вы знаете где?

— Где-то в северной Пенсильвании.

Старик кивнул и поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее.

— Округ Брэдфорд, городок прямо у окружной границы. То, что мы называем Аппалачским захолустьем. Край углекопов^[14]. — Он усмехнулся. — Знаю, это уничижительное прозвище, но оно уместно. Они там по-другому устроены. Живут по другим правилам. Тяжелый труд, беспросветная жизнь, неудивительно, что пьют по-черному. Жизнь в шахтах меняет человека. Без надобности с ними лучше не связываться.

Он снова умолк, снова выглянул на задний двор и сказал нам, что, когда он нашел адрес Грейс и ее матери, внутренний голос шепнул ему, что он должен его проверить. Проработав полицейским тридцать лет, он знал, что внутреннему голосу стоит доверять. И решил съездить туда. В момент, когда он свернул на их дорогу, его охватило странное чувство ужаса.

— В то время мне было под шестьдесят. Я был копом. И я сразу понял, что это не место для восемнадцатилетней девушки. У меня не было номера, по которому вы могли бы позвонить своей подруге. Только адрес. Либо вы отправили бы ей письмо, либо сели в машину и поехали туда. И внутренний голос подсказывал мне, что ни то ни другое не было хорошей затеей. Вот почему я сказал, что не смог ее найти.

— Не вам нужно было принимать решение, — сказала я. Мне потребовались мои силы, чтобы мой голос оставался ровным и спокойным.

— Знаю. В то время я тоже это знал, но мне казалось, что так будет правильно. Вам не понять того чувства, какое я испытал, когда увидел этот дом-трейлер. Один-единственный в конце дороги. На холме. Я даже никого не видел снаружи. Лишь разбитые машины, ржавая техника, но… — Он умолк, а затем пробормотал: — Такой юной девушке, как вы, там точно было не место.

— Как хорошо, что я больше не юна.

Старик кивнул.

— Это правда.

— Вы помните адрес?

— Не совсем, и я уничтожил те старые файлы много лет назад. Но я помню название дороги. Для юноши, выросшего в епископальной^[15] семье, это название имело для меня особый смысл, поэтому я его не забыл.

— Что?

Генри Циммерман явно нервничал, его взгляд скользил по разным углам комнаты, он явно избегал смотреть на меня.

— Имейте в виду, юная леди, прошло уже больше десяти лет. Нет никакой гарантии, что ваша подруга все еще там живет. Или даже ее семья. Трейлера, возможно, уже давно нет.

Я еще больше подалась вперед и теперь сидела буквально на самом краешке дивана.

— Как называется дорога? — спросила я, пытаясь скрыть нетерпение в голосе.

Он в упор посмотрел на меня.

— Веспер. Веспер-роуд.