Ария смерти - Донна Леон

Увидев Брунетти в дверях, Альвизе встал, но честь отдавать не стал – наверное, чтобы ничего не задеть на столь ограниченном пространстве.

– Добрый день, комиссарио! – сказал он серьезным тоном. – Кажется, я кое-что обнаружил.

– Что конкретно? – спросил Брунетти, обходя стол так, чтобы оказаться у коллеги за спиной и лучше видеть монитор.

– Женщина входит в гараж, – сказал Альвизе и, сверившись с рукописными заметками на столе, продолжил: – Это было восемнадцатого числа, то есть десять дней назад, в три часа дня.

Он придвинул стул поближе к столу и спросил:

– Вы не против, если я сяду, комиссарио? Мне так проще пользоваться компьютером.

– Конечно, садитесь, Альвизе! – сказал Брунетти и чуть отодвинулся, давая ему возможность проскользнуть на рабочее место.

Альвизе стал водить указательным пальцем по тачпаду. Брунетти наклонился к экрану и через секунду увидел, как из двери, за которой начиналась лестница, вышел Фредди и двинулся прямиком на камеру. И так же быстро исчез. Еще секунда – и он уже в поле зрения другой камеры, снимающей его со спины. Фредди направляется к длинной череде машин. Останавливается возле одной из них, обходит ее, открывает багажник и бросает туда свою наплечную сумку. Затем проходит к водительскому месту, открывает дверцу и опускается на сиденье. Выводит авто на шоссе и уезжает.

Альвизе подвигал курсором, и из той же двери показалась женщина. Она торопливо свернула к цементной колонне и затаилась за ней, время от времени выглядывая оттуда.

– Она вышла вслед за Фредди? С каким интервалом? В минутах, – сказал Брунетти, не зафиксировавший тайминг на предыдущей видеозаписи.

– Через тридцать четыре секунды, комиссарио.

Женщина простояла за колонной две минуты и семь секунд, потом развернулась, прошла к лестнице и исчезла. В ее движениях было что-то… странное.

– Она есть на других видеозаписях? – спросил Брунетти.

– Нет, сэр. Камера, направленная на дверь, через два дня перестала работать.

– Сама по себе или благодаря чьим-то усилиям?

– Я звонил в гараж. Они говорят, у них это обычное дело.

– Спасибо, что взяли это на себя, Альвизе! Утомительное занятие, особенно если у тебя всего один ориентир – припаркованная машина.

Таким тоном Брунетти когда-то разговаривал со своими детьми – когда хвалил их рисунки.

– Я пересмотрел все записи дважды. Эта дама – единственная, кто был в гараже, но не сел в машину и не уехал.

Выпрямившись, Брунетти потрепал коллегу по руке.

– Отличная работа, – сказал он и только потом сообразил, что Альвизе может поблагодарить его за похвалу. Чтобы избежать этого, комиссар добавил уже более строгим голосом: – Теперь можете вернуться в оперативный отдел, к своим обычным обязанностям.

Альвизе вскочил, умудрившись при этом опрокинуть стул. Брунетти, пользуясь представившейся возможностью, вышел из комнаты.

Он проследовал в кабинет синьорины Элеттры, но не обнаружил ее на рабочем месте и постучал в кабинет виче-квесторе Патты.

– Avanti! – громко произнес начальник, и Брунетти вспомнилось, что то же самое кричит Тоска сразу после убийства Скарпиа.

– Отойди от меня, сатана! – пробормотал комиссар и открыл дверь.

– Я правильно понял: вы поручили этому болвану Альвизе искать подозреваемого? – встретил его вопросом Патта.

Брунетти подошел к столу и, не спрашивая позволения, уселся напротив виче-квесторе.

– Альвизе не болван. И он нашел ее.

– Что?

– Он ее нашел, – повторил Брунетти.

– Ее? – переспросил Патта.

Начальник хотел спросить что-то еще, но передумал. Брунетти спокойно продолжал:

– Альвизе просматривал записи с камер видеонаблюдения, установленных в паркинге, и ему удалось обнаружить человека, который, возможно, пытался убить маркиза д’Истриа.

Наверное, он впервые в жизни произнес титул Фредди вслух.

– Какие записи? Откуда они взялись? И как Альвизе получил к ним доступ?

Брунетти скрестил ноги и спокойно рассказал, как они обратились за ордером на изъятие видеозаписей в магистрат и получили его. У комиссара уже вошло в привычку осведомлять начальство обо всех мало-мальски важных деталях, когда речь шла о запросах информации.

– Вы сказали «возможно»? Означает ли это, что вы не уверены? – поинтересовался Патта, словно ожидал, что подозреваемый уже подписал признание.

– Как-то пострадавший спустился в гараж по внутренней лестнице. Женщина вышла из той же двери, что и он, спряталась за колонной, понаблюдала за тем, как он садится в машину и уезжает, а потом тем же путем вернулась в здание, – пояснил Брунетти.

– У ее поведения может быть другое объяснение?

– Полагаю, да, – ответил комиссар размеренным, дружелюбным тоном. – Может, эта женщина искала, куда бы подложить бомбу, или хотела посмотреть, насколько этот паркинг просторен. Или же она туристка и приняла его за базилику Святого Марка. – И уже лишенным игривости тоном продолжил: – Эта дама шла следом за пострадавшим, спряталась, посмотрела, как он уезжает, а потом ушла. Если можете придумать другое объяснение всему этому, дотторе, я внимательнейшим образом к нему прислушаюсь.

– Хорошо, хорошо, – проговорил Патта, взмахом руки давая понять, что согласен с ним. – Кто эта женщина?

– Так далеко мы еще не продвинулись, синьоре, – ответил Брунетти. – Возможно, она француженка. Мы это выясняем.

– Не затягивайте с этим делом, Брунетти. Пока она еще кого-нибудь не пырнула ножом, – сказал Патта.

– Приложу максимум усилий, виче-квесторе, – любезно отозвался Брунетти, вставая. – Сейчас же этим займусь!

Имитируя почтительность Альвизе к вышестоящим лицам, он отдал честь, повернулся и вышел из кабинета.

Синьорина Элеттра, сидя за своим столом, разговаривала по телефону. Она прикрыла трубку ладонью и вопросительно вздернула подбородок. Брунетти указал пальцем на потолок и увидел, что секретарша кивнула ему в ответ. Она глянула на дверь в кабинет Патты и продолжила прерванную беседу.

Прошло более получаса, прежде чем синьорина Элеттра вошла в кабинет Брунетти. Она закрыла за собой дверь, села у его стола и положила себе на колени стопку документов. Посмотрела на верхний листок, потом на комиссара, снова на листок и сказала:

– Доктор Морис Лемье – химик, владелец компании, которая поставляет медикаменты французской национальной системе здравоохранения. Вдовец, имеет двух дочерей. Шанталь, тридцати шести лет, замужем за инженером, который работает на Airbus^[83]; они проживают в Тулузе, у них трое детей. Анн-Софи, тридцати четырех лет, не замужем. Если не считать последних трех лет, жила вместе с отцом, никогда не работала, однако училась в консерватории, которую оставила, не закончив курс.