Альфонс нечаянно нагрянет - Маргарита Южина

– Делайте как хотите, только знайте – я ни слова не соврала, даже на суде скажу, но я все равно не верю, что Лера могла…

В глубокой задумчивости простилась она с хозяйками, ушла, застегнувшись не на те пуговицы, а на кухонном столе так и остался забытый бумажник.

Люся сидела, облокотившись на кулак, и лениво дорезала колбасу.

– Ну что? Кажется, все ясно? – ткнула ее в бок Василиса. – Просыпайся, пора думать.

– А чего тут думать… – вяло проговорила Люся и поднялась за чаем. – Влюбилась наша Лерочка по самое не могу, даже смерть сына парню простила…

Василиса подставила и свою чашечку.

– Постой, подруга, так, может, и на самом деле Ромка этот не виноват.

– Может. Только, как правило, у матерей в подобных ситуациях чувство справедливости притупляется. Во всяком случае, даже если такое и произошло, мать потом начинает себя винить, казниться… Ну это у нормальных людей. А Лера, по всей видимости, казнилась не слишком, если продолжала с этим Ромкой проживать.

– Интересно, а с документами-то она как? – не унималась Василиса.

– А чего с документами, их при желании можно купить, можно «утерять», можно еще что-нибудь придумать, она и придумала. Надо же, – снова загрустила Люся. – Все парню простила, даже сына, а вот невесту не могла простить.

– Слушай! Ну хватит уже! Все! Может быть, мы с тобой сейчас на невиновную женщину грешим! Завтра же пойдем к ней и прямо так и спросим – вы убили Валю Галушкину?

– Это и так понятно. Она влюбилась, парень сначала тоже к ней что-то испытывал – ясное дело, не знал материнской ласки, а она такая милая, в деревне, наверное, самая видная была, необыкновенная. А потом она его еще и от суда уберегла – могла ведь и посадить. Скажи она тогда, что это он в Мишу нож воткнул, – и сел бы Рома. Тут тебе и благодарность, и неведомая ранее забота, и гормоны, черт их дери… А когда он возмужал, надоело ему возле старенькой тети сидеть, на ровесниц потянуло. А она не разрешила.

– Точно, и он ей небось сказал, мол, плевать я на тебя хотел! Женюсь, и дело с концом, да? – придумывала Василиса.

Люся не так театрально видела события.

– Ну, может, и не совсем так сказал, но все равно – взял и женился. Тогда она и прикончила Валю. Недаром же девушка была задушена, то есть никаких тебе пистолетов, ножей, где сила нужна…

– Люся, а кто же Рому этого прикончил? – задала справедливый вопрос Василиса.

– А вот это пока неясно… Слушай, давай спать, а завтра прямиком к Лере. Не дело, если она будет без надзора гулять… Только знаешь, что меня путает… Ведь на поминках кто-то определенно хотел ее отравить. Просто не получилось, но ведь не могла же перекись водорода сама в рюмку залиться! И случайно такое не нальешь – не такой это напиток, его приобрести специально надо.

– А может… Может, и не Леру хотели, а Генечку? – предположила Василиса. – Ведь он ей свою рюмку подал. И потом, я помню, его Эмма все время с какой-то склянкой носилась.

Люся качнула головой:

– Точно. Я сначала думала, что она лекарство для несчастной матери держит, а потом еще удивилась, отчего это у Леры истерика, а Эмма ни разу ей не предложила успокоительного? Значит, тогда не время было.

– Подожди, Люся, здесь надо все доказательства собрать, а то эта Эмма недавно дочь потеряла, а мы к ней еще и с обвинением! Вот что, ты ложись, а я всю ноченьку буду голову ломать, как нам завтра поэффектнее заявиться к Валерии! Время не терпит. А уж потом и к Эмме… Люся, ну хватит чаи хлебать, говорю же – ложись! Ты мне мешаешь соображать.

Подруг с ног валила усталость – день был таким насыщенным, обе женщины страшно измотались и, несмотря на то что часы показывали только девять, мечтали поскорее добраться до подушки. Василиса приняла душ, блаженно растянулась в кровати и стала мечтать. Где-то в глубине романтической души она надеялась, что однажды совершенно неожиданно раздастся телефонный звонок, и это будет какой-нибудь заезжий, уставший от светской жизни Ричард Гир… Допустим, он просто ошибся номером… А потом они встретятся, и он увидит в ней единственную и неповторимую, сказочно-мудрую Василису… Будто подслушав ее мысли, звонкой трелью залился телефон. Василиса сразу же перестала мечтать и притворилась спящей. Однако телефон не умолкал, и успокоить его, кроме нее, было некому – Люся барахталась в ванне.

– Прям не успеешь подумать, а этот Ричард уже звонит… – ворчала Василиса, нашаривая ногой тапки.

Удивительно, но это был совсем не Ричард! Звонила ее старшая внучка Катенька, первоклассница, мамина головная боль и любимица бабушки.

– Ба! Ты такая молодец, что мне вчера на сотовый деньги перекинула! – щебетал в трубку звонкий голосок. – А то папа мне сказал, что вообще больше ни копейки не положит!

– А чего так, детонька моя? – всполошилась бабушка.

– Да ничего страшного… воспитывает. Баб, слышь, ты там опять куда-то влезла, да? Папа сказал, что завтра нас прямо с утра к тебе отправит. Велел сестренкам игрушки собирать, а мне прямо после школы к тебе. Что – сильно в криминал вляпались, да?

Сын Василисы служил в милиции и не терпел, когда матушка со своей верной Люсей создавали им конкуренцию. Правда, объяснял он это грубее: «Мама! Не мучайте родную милицию, не суйтесь, куда не просят, вы же мешаете!» Да кто его слушал! Но Паша был неглуп, он не только говорил, но и действовал. Вот и сейчас сын, видно, что-то пронюхал, если с раннего утра решил осчастливить бабулек собственными чадами. Хорошо еще, что в Катеньке Василиса воспитала чувства справедливости и благодарности – девчонка теперь частенько предупреждала бабушку, чтобы та была во всеоружии.

– Умничка моя, – чмокнула трубку Василиса.

Трубка отчего-то взвизгнула Катенькиным голоском и отключилась.

– Кто звонил? – спросила Люся.

Она только что вышла из ванной – распаренная, с огромным тюрбаном на голове, и испуганно смотрела на подругу – поздние звонки ее всегда настораживали.

– Да это Катенька. Говорит, что Паша завтра с утра ребятишек привезет. Придется подстраховаться.

– Это как? Двери не будем открывать? – осуждающе фыркнула Люся. – Очень хорошая идея – мужик детей по морозу потащит, а мы ему даже не откроем! Вася, ты какой-то монстр, а не бабушка!

– Ты мне слово дашь сказать? – обозлилась Вася из-за монстра. – Я ему в шесть утра позвоню и скажу, что мы с тобой на даче у Маши. Он и тащить никого никуда не станет.

Идея понравилась. Василиса завела будильник и снова нырнула под одеяло. В засыпающем мозгу снова всплыл желанный образ Гира. Образ становился все живее, вот уже роковой мужчина стал игриво подмигивать Васе и даже потянулся к трубке, но… И опять это прекрасное видение вспугнули! Теперь это был требовательный звонок в дверь. Василиса изо всех сил пыталась удержать сладкое видение, но ее настойчиво теребили за плечо.