Блудница поневоле - Галина Владимировна Романова

Лерка тихо хихикнула в кулачок и, завидев огромного роста маляра, толкнула подругу в бок.

— Уважаемый! — позвала Милочка парня. — Послушайте!..

Парень оглянулся на двух дам, топчущихся у входа, и сразу приосанился — не каждый день в подсобке увидишь таких разряженных красоток.

— Чего хотели, леди? — осклабился он в широкой улыбке.

— Нам нужен Виктор… Вы понимаете, о ком я? — заиграла Милочка глазками.

— Да уж не обо мне, хотя я тоже Виктор, — загрустил парень. — Идемте, провожу. Тут разгром полнейший, не иначе колготки порвете…

Они двинулись за ним следом, благополучно уворачиваясь от всевозможных инструментов и приспособлений, которые так и норовили попортить им туалеты, и через несколько минут стояли перед дверью кабинета Виктора.

Милочка вошла, не постучав, и по тому, как вытянулось при их появлении лицо хозяина кабинета, они поняли, что встреча с ними не очень его воодушевляет.

После короткого приветствия Виктор спросил:

— Что привело вас, барышни? Поиграть хотели или что?..

— Или что! — сразу взяла быка за рога Лерка. — Где она?!

— Кто?! — попытался он изобразить непонимание.

— Виктор, — заиграла кулоном на тонкой золотой цыпочке Милочка. — Я никогда вам не говорила, что актер из вас ни к черту? Нет? Тогда скажу сейчас — вы никудышный лицедей в этом амплуа…

Он обиженно засопел и задумался. Подруги, переглянувшись, решили выждать время. Они подперли подбородки сцепленными ладонями и двумя парами глаз уставились на Виктора.

Пауза затянулась…

Первой не выдержала Милочка. Она вытащила из сумочки сигареты и, прикурив, спросила:

— А знаете, на чем вы прокололись?

Он фыркнул и качнул головой, что, очевидно, должно было означать недоумение.

— У Ксюши никогда не было родственников. — Она выпустила дым в потолок. — Не то чтобы совсем, но такие дальние, что она и думать-то о них забыла. Затем вы сказали, что ее увезли на родину, а она родилась здесь — в родильном доме номер 27. Так где она, Виктор?!

— Что же вы тогда так долго молчали? — сморщился он, поднимая на подруг глаза. — Если догадались, что она жива?

— Времена были тяжелые… Проблем было много… Я даже не знала: кто враг, а кто друг!

— Теперь-то знаете?

— Да! — твердо ответила она и, поднявшись, попросила: — Виктор, поехали, а! Так хочу ее увидеть, сил просто нет!..

— Хорошо, — обреченно согласился он. — Только прошу вас — она очень слаба. Ей нужен покой и только покой…

Они поднялись и двинулись к выходу.

Уже усаживаясь в машину, Виктор пристально посмотрел Милочке в глаза и с плохо скрытым восхищением сказал:

— Да! Вы самая загадочная женщина из всех, кого я знал! Макс правильно сделал, что поставил на вас…

Он еще чему-то улыбнулся и тронул машину с места.

Непонятно, чего ради они обещали Виктору сохранять тишину и спокойствие, если, едва переступив порог палаты, зарыдали в голос. Он шикал на них, пытался выставить вон, но бесполезно. Обступив койку, они хлюпали носами, разглядывая изменившееся до неузнаваемости лицо подруги.

— Девчонки! — взмолился он, не выдержав. — Что вы делаете? Мне таких трудов стоило добиться ее теперешнего состояния! Не говоря уж о том, чтобы скрыть ее местонахождение, а вы!..

Последнее немного привело их в чувство. Они взяли по стулу и уселись по обе стороны от кровати, время от времени утирая слезы. Ксюша ровно дышала, совершенно не реагируя на всхлипывания и причитания, которые раздавались из уст то одной, то другой женщины, глаза ее при этом были закрыты.

— Она сейчас спит после уколов, — в преддверии их вопросов пояснил Виктор. — Потом поговорите… Она понемногу начала все вспоминать…

— Все теперь не страшно! — качнула головой Милочка. — Главное, что она жива! И мы теперь — снова вместе!..