Уйти нельзя остаться - Татьяна Гармаш-Роффе

– Алексей, – прожурчал голос феи, – я уже вам доверила огромный секрет и сейчас снова прошу вашего обещания, что никто не узнает об этом разговоре!

– Стелла, – нахмурился детектив, – я не привык повторять дважды…

Ответ ей со всей очевидностью понравился, и Стелла, чуть придвинувшись к Алексею, доверила ему страшную политическую тайну.

– Я очень уважаю вашу профессию, поверьте, – говорила она нежно, словно боялась его обидеть, – но вряд ли вы знаете, что такое жизнь политика, публичного человека… Если бы мы Ингочку положили в клинику в Москве, то журналисты бы непременно выведали! И пошли бы полоскать в желтой прессе, что у него в семье наркоманка! Понимаете?

Сказать, что Алексей понимал, было бы большим преувеличением. Выходит, что они дали Инге дойти до такого состояния, что ей срочно потребовалась госпитализация, и все это ради того, чтобы пресса не прознала? Может, Стрелков ей еще самолично дозы доставал?!

Он ничего не ответил.

– Я знаю, что вы подумали, – тихо произнесла она. – Не судите нас, не надо. Юре так сложно было выкроить время для этой поездки.

Кис оценил и этот тихий ее голос, и искренность интонации. Но промолчал. Да и что тут ответить?

– Инга, как я понимаю, не работает? – только и спросил он.

– Слава богу, Юрочке хватает доходов, чтобы содержать не только меня, но и сестричку…

– Когда они вернутся?

– Это зависит от того, как пойдет лечение…

Похоже, Стелла собралась всплакнуть, но, на его счастье, в кармане завибрировал сотовый. Извинившись жестом, Кис отошел в коридор, откинул крышечку и прижал телефон к уху.

Звонила Лера.

– Леша, Леша, у меня ужасная новость! Максим умер!!!

– Когда?!

– Вчера… Леш, я даже поверить не могу!

– Причину смерти знаешь? Алло? Алло, Лера, ты меня слышишь?

В трубке наступило молчание, затем оно сменилось шорохом, и ее голос выдохнул: «Инфаркт».

Связь окончательно пропала. Но через минуту его мобильный зазвонил снова.

– Леша, это я виновата! Я должна была поговорить с ним! Я сейчас же свяжусь с Димой, он следующим сидит!

– Лера, не смей! – Он покосился на Стеллу, которая была ему видна в обрамлении снежной изморози интерьера, и понизил голос. – Я тебе категорически запрещаю предпринимать любые шаги!

– Ты меня извини, Кис, – обиженно произнесла Валерка, – но ты пока убийцу не нашел! А я не хочу, чтобы меня потом мучила совесть!

– Ага, понял, – сухо обронил он. – Ты хочешь, чтобы она мучила меня. Когда тебе в следующий раз башку проломят.

Лера не ответила.

– В общем, так. Я сейчас не могу говорить. Сиди дома и не дергайся. Я тебе перезвоню, как только освобожусь, и мы все обсудим. Ладно?

Получив ее обещание, он вернулся к Стелле.

– Простите за любопытство, но мне послышалось «Лера»… Это одноклассница Юрочки, которая приехала из Америки? Мне Юрочка говорил о ней. Он когда-то был даже немножко влюблен в нее, представляете? Скажите, она красивая?

– Вполне, – хмыкнул Кис. Ну и заботы у женщин, право слово!

– Я имею в виду… – Лобик ее вдруг наморщился, голубые глазки прищурились, а губки сложились в капризное сердечко. – Красивее меня?

Ну, дает! Неужто ревнует? Будучи сама такой красавицей? Или Юра до сих пор не утратил вкуса к острым ощущениям и по-прежнему допускает до своего тела любую бабенку, положившую на него глаз? Всех своих секретарш, партиек, соратниц, интервьюерш и так далее? М-да, не позавидуешь тогда прелестной Стелле…

– Нет, – утешил он ее. – Лера очень мила, но вы красивее.

Вспомнилась сказка: «Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи: я ль на свете всех милее, всех румяней и белее? »

Интересно, почему женщин практически никогда не интересует вопрос: «Я ль на свете всех умнее ?» Тут бы Стелле туго пришлось…

И вообще, почему у женщин вопрос формулируется именно таким образом: ВСЕХ КРАСИВЕЕ? Разве мало быть просто красивой? Нужно красивее ВСЕХ?

Может, это какой-то древний инстинкт? Когда доисторическая женщина могла удержать при себе доисторического мужчину, неразборчивого самца и охотника, только путем убеждения, что она лучше всех-всех-всех?

Хм, очень возможно… Самочка осталась самочкой, несмотря на тысячелетия цивилизации…

Кис обычно сторонился женщин, сущность коих сводилась к понятию «самочка». Возможно, потому, что сам никогда не сводился к понятию «самец»…

…Впрочем, сейчас ему не до историко-психологических экзерсисов. Нужно Лере перезвонить, нужно у Игоря узнать, что он еще накопал, нужно подробности смерти Максима выяснить, и нужно думать, думать, думать! Убийцу нужно искать!

– Я должен вас покинуть, Стелла, срочные дела. Не могли бы вы дать мне номер телефона отеля, в котором остановился ваш супруг за границей?

Ресницы ее удивились.

– Вы можете связаться с ним по мобильному!

– И все же я хотел бы узнать номер отеля. Мало ли, вдруг мобильный вашего мужа сядет?

Он ожидал, что она ответит: «Но у меня нет его номера!» Однако Стелла спорить не стала и, поискав блокнот, продиктовала название отеля и его номер сыщику.

Выходит, Юра с Ингой действительно за границей…

Он попрощался, и Стелла помахала ему на пороге рукой и ресницами.

Алексей сел в машину и достал телефон. Следует во что бы то ни стало предупредить судебных медиков морга, чтобы обратили внимание на следы от электрошокера под волосами в нижней части затылка и на след от укола в вену на теле Максима!!!

Задействовав все свои мыслимые и немыслимые связи, потратив уйму времени, он выяснил… Чччерт! Что ни в какой морг тело Максима Фримана не поступало!

Постучав кулаком по рулю, который обычно бывал виноват в плохом настроении детектива, он набрал номер Леры.

– Кто тебе сказал о смерти Максима?

– Его сын. Судя по голосу, довольно взрослый.

– Лера, повтори в точности ваш разговор!

– Он сказал, что папа умер, спросил, кто у телефона. Я представилась. Потом спросила, отчего так скоропостижно, – и соврала, что мы должны были встретиться, что я прилетела из Америки и все такое… Сын ответил, что инфаркт и что папа был сердечником… И пригласил меня на поминки.

Значит, нужно на уши встать, ринуться куда угодно – к другу Сереге на Петровку, в прокуратуру, – только бы удалось затребовать тело на до-смотр!

– Когда похороны?

– Его уже похоронили, Леш. Сегодня утром.

Не-е-ет! Да что же за невезуха такая?! А как же след от укола? И след от электрошокера? Как их теперь искать, спрашивается?!