Бандитская рулетка - Владимир Колычев

Кирилл признался Розе, что его пытались убить. От кого может исходить опасность, он не сказал, но ведь она не дура, все понимает. И даже, кажется, поняла, сказала, что поговорит с братом.

Не стал Кирилл уточнять, что Леня ей не родной, а сводный брат. И своими подозрениями насчет их отнюдь не братской любви делиться не стал. Выжить сначала надо, а потом уже разбираться…

– Лиманов, на выход!

Кирилл вышел из камеры, повернулся к стене на время, пока надзиратель закрывал дверь. Нервы напряжены, ушки на макушке, глаза на затылке. Рано ему еще умирать, и пока есть возможность, он будет бороться за свою жизнь.

Но никто не собирался набрасываться на него сзади. Надзиратель передал арестанта конвоиру, тот доставил его в помещение для допросов. Там Кирилла ждал следователь Маковский.

– Ну, что, Лиманов, принято решение изменить вам меру пресечения, – с холодной улыбкой сказал он. – Решение должен вынести суд, но есть все основания надеяться… В общем, все будет хорошо. Надо только дождаться суда… Ну, собственно, все.

Маковский поднялся и, не прощаясь, вышел из кабинета. По идее, сначала должны были вывести Кирилла, но его могли забрать отсюда и чуть попозже.

Но вместо конвоира появилась Настя. Кирилл аж подскочил на месте, увидев ее. Бросился к ней, обнял.

– Сумку дай поставить, медведь! – засмеялась она.

Кирилл забрал у нее сумку, поставил на стул, а ее усадил на край стола…

Он очень любил Настю, и в его чувствах к ней преобладала платоническая чистота. Но сейчас был совсем не тот случай, когда можно обойтись без секса.

С Розой он провел в этом кабинете целых четыре часа, но в случае с Настей это ничтожно малое время. К тому же свидание могут сократить до часа, если ее вообще не выдернут из-под него прямо сейчас.

Не выдернули…

Она сидела на краешке стола, коленками обжимая его бедра, и счастливо улыбалась.

– Я так за тебя переживал.

– Да со мной-то все в порядке. У тебя как?

– Жив-здоров, как видишь…

– Леонид сказал, что устроил нам свидание. Я визжала от радости.

– Он тебя не обижал?

– Нет, что ты….

– Где ты жила?

– Ну, помнишь дом, куда мы сбежали. Там я и живу. Все там же.

– Леня к тебе приезжает?

– Нет, зачем?.. Вчера позвонил, сегодня машину прислал, я к тебе приехала… А ты что, ревнуешь?

– Ну, мало ли что…

– Я давно поняла, что ты ревнуешь. Только не понимаю почему… Ты что, ничего не заметил?

– Что я мог заметить?

– Не нравлюсь я Леониду. Никакой страсти у него в глазах. Неужели ты этого не видел?

– Ну, в принципе, да.

– Да это все неважно, главное, чтобы он тебя отсюда вытащил. Леня сказал, что через четыре дня суд будет и тебя выпустят под залог.

– На свободу, под залог, – в раздумье кивнул Кирилл. – И с чистой совестью…

Может, потому и хочет Леня вытащить его на свободу, чтобы воткнуть нож в спину. Вывезут Кирилла в сосновый бор и похоронят где-нибудь под пеньком, а по городу слух пойдет, что сбежал он. А если сбежал, значит, виновен… Что ж, если так, то, по крайней мере, до суда можно спать спокойно.

– Ты чем-то взволнован? – обеспокоенно взглянула на него Настя.

– Взволнован. Тобой взволнован, неужели непонятно? Ты меня любишь?

– Очень.

– А почему не говоришь об этом?

– Когда, сейчас?

– Нет, вообще.

– Почему не говорю? – задумалась она. – Ты спросил – я ответила…

– А я если бы не спросил, ты бы так и не сказала?

– Но ты же спрашивал… И потом, любовь на деле надо доказывать, а не на словах.

– А ты готова доказать свою любовь на деле?

– Это что, допрос? – слегка смущенно засмеялась она.

– Ну, это же камера для допросов. И пыток… А если серьезно, я хочу сбежать.

– Сбежать? От Леонида?

– Нет, от закона… Сегодня меня выпустят, а завтра снова арестуют. И уже никогда не выпустят…

– Но ты же ни в чем не виноват.

– Вчера был виноват, сегодня – не очень, а завтра на меня повесят всех собак… Я не от Лени бегу. И не от жены. Я от закона бегу. И Роза должна меня понять. Она мне и с деньгами поможет…

Кирилл взял паузу, пережевывая собственные слова. А ведь это реальный вариант. Во-первых, такой расклад будет выгоден самому Лене. Логика проста – преступник тот, кто сбежал. Во-вторых, Кирилл мог найти поддержку у Розы. И, главное, Воротынцев не станет наказывать за этот побег его родителей и сестру. В этом просто не будет смысла…

– А Леониду скажешь?

– Нет.

– Почему?

– Ну, он убежище предоставить может.

– А это плохо?

– Если сначала убьют, а потом похоронят, еще ничего. А если похоронят заживо, тогда плохо, – грустно усмехнулся он.

– Где похоронят?

– В убежище!.. Лене нужно, чтобы я сбежал. Но будет лучше, если я сбегу на тот свет.

– Зачем ты так говоришь? – дрогнувшим голосом спросила Настя.

– Затем, что так оно и есть… Что там у тебя в сумке?

Кириллу нужно было перевести дух, и он решил прервать разговор. Поэтому и полез в сумку, которую она принесла с собой.

– Передача.

– Это я уже понял… Отбивные с сыром, м-м!

– Я сбегу с тобой, – проговорила Настя, с тоской глядя, как он отрывает зубами кусок отбивной.

– Не надо никуда сбегать, – улыбнулся он. – Мы просто возьмем и уедем.

– Уедем, – зачарованно кивнула Настя.

– И будем счастливы.

– И будем счастливы, – повторила она. И вдруг расплакалась, приложив кулачки к глазам.

– Все будет хорошо. Все будет очень хорошо, – сказал Кирилл, прижимая ее к себе.

– Будет. Обязательно будет, – прошептала Настя.

Дверь вдруг открылась, и конвоир потребовал Кирилла на выход.

– Я приеду за тобой. Я обязательно за тобой приеду! – на прощание пообещал он.

Ему известно, где живет Настя, поэтому в потемках плутать он не будет. Но сначала надо решить вопрос с Розой. Хорошо, если она даст свое благословление на побег. Если она любит его, то все поймет. И благословление он от нее получит, и деньги. Машина тоже не помешает…

Змеей вьется дорога – через поля в обход холмов. Машина не идет, а летит. Впереди свобода, сбоку Настя, а позади сумка с деньгами. Там и на домик в деревне хватит, и на трактор, чтобы в поле пахать. В деревенскую глухомань они едут, так, чтобы раствориться в ней навсегда.