Проклятие старого ювелира - Борис Бабкин

– Я только сказал, что отомщу.

– Мы поможем, – тихо сказал Ягунин Рите.

– Это ты, – подняв заплаканное лицо, неожиданно воскликнула она, – ты втащил его в это! Ты! Зачем? Когда Семен ушел из милиции, я была очень рада. А он словно нарочно стал заниматься частным сыском. Досталось ему много… он же то за неверными женами следил, то изменивших мужей выслеживал. Правда, дела шли неплохо, даже помощников себе нашел. И тут вдруг ты. Это ты его…

– Перестань, – попробовал остановить ее майор.

– Рита, – к ним подошел Степан, – это моя вина. Я засветился перед одной дамочкой, и она записала номер машины. Так что он, – Степан кивнул на Игоря, – ни в чем не виноват.

– Да если бы не он, – воскликнула Рита, – ничего бы этого и не было! Он виноват в том, что Семена убили. И я прошу тебя, Ягунин, найди их. Пожалуйста. Найди ты этих… – Не договорив, она зарыдала.

– Я их сам найду, – опередив Ягунина, сказал Степан.

– Отставить, – сдержанно проговорил майор. – Хочешь еще один труп на меня повесить? Я этих сволочей из-под земли достану!..

«Я сам их с лица земли сотру», – мысленно поклялся Степан.

– На что он вам сдался? – зло спросил Вилли. – Я имею в виду это убийство. Вы же отрезали все концы, и теперь непонятно, кто именно нанял этого Шерлока Холмса. Вот о чем нужно было спрашивать.

– Он все перевел на одного туляка, – проговорил лысый. – К тому же по нему работал и Сухой. Наши интересы совпали, и я не видел другой возможности, кроме как…

– Сухой? – удивился Вилли. – А при каких здесь он?

– Выходит, на одного хозяина пашем, – усмехнулся лысый. – Вот и пришлось в паре работать.

– Значит, вот как, – пробормотал Вилли, – Сухой. Это многое объясняет. Сухой, – повторил он.

– Ты чего завелся? – спросил лысый. – Сухой да Сухой. Мне обидно даже стало. Выходит, я наравне с этим сухостоем, мать его?..

– Слушай, Камень, – сказал Вилли, – многое пошло не так, и скорее всего вот-вот наступит финиш. Надо думать о себе, время пришло.

– Я это давно понял и готовился. Если и будут брать, то начнут не с нас. Менты сначала будут сливки снимать. Мы успеем убраться, времени вполне хватит. Кое-какие сбережения есть, лично мне хватит. Да и ты, как я понял, себе немало оставил. Ты мне лучше вот что скажи: зачем ты стал на Тибетца работать?

– С ним работал мой брат Генрих, – сдержанно ответил Вилли. – Мы поволжские немцы. Генрих был с Тибетцем в тайге, и там с ним случилась беда – под медведя попал, шатуна. А я в это не верю. Не мог Генрих так погибнуть. Поэтому я и объявился у Тибетца. Мне нужно знать правду о смерти брата. Понимаешь? Нужно…

– Погоди, – остановил его Камень, – так ты думаешь, что Тибетец убил твоего брата?

– Нет. Но я хочу узнать правду о смерти Генриха. Тибетец как-то нехотя говорил об этом, уверял, что неприятно вспоминать. Но я думаю, дело не в этом. Тибетец и Генрих искали в тайге золотое месторождение, но не нашли. И вдруг у Тибетца появляются золото и алмазы. Откуда?

– Я слышал, вроде компаньона он там какого-то нашел. Тибетец раскрутил Воеводу и иже с ним. У Воеводы был выход на Дальний Восток. Там кто-то по мелочи этим занимался. Вот Тибетец и раскрутил их. Вроде и сам не при делах, и в то же время все это его. Однако ему кто-то помог. Я камешки и золото имею в виду. Только что-то никак не въеду, при каких делах тут твой брат? Я понял, что ты на Тибетца это взваливаешь, но на кой хрен Тибетцу мочить твоего брата? Если…

– Наш дед, – перебил его Вилли, – был ювелиром. И у него был очень хороший знакомый, который жил где-то в Сибири. Дед два года назад увидел серьги и перстень и узнал работу своего знакомого. У него была какая-то трагедия, я точно не знаю, что именно, и он дал слово больше не заниматься ювелирным делом. Но тем не менее дед узнал изделия. Он сумел выйти на знакомого, но неожиданно заболел и умер. Перед смертью он о чем-то говорил с Генрихом, как я понял, рассказал ему о том ювелире. Генрих сказал о нем Тибетцу. Они поехали искать того ювелира. Понимаешь?

– Не совсем…

– Украшениями, которые делал знакомый деда, торгует Воевода. Понял?

– Значит, ты думаешь, что твой брат и Тибетец нашли того ювелира и сумели договориться с ним. А после этого Тибетец ухлопал твоего братана. Так?

– Я почти не сомневаюсь в этом.

– А как тебе другой расклад? Например, твой братан и Тибетец нашли якутского спеца и уделали его. Кто ж просто так отдаст свое?.. И в этой бойне завалили твоего братца. А Тибетец придумал сказку про шатуна, чтобы не травмировать твои чувства.

– Может, ты и прав, – помолчав, обдумывая слова Камня, вздохнул Вилли.

– Ну вот и все, – сказала Алла. – И все-таки кто же следил за мной и зачем?

– Частный детектив, – улыбнулся Суриков, – а не парни Воеводы.

– Понятно…

– Выяснить, на кого он работал, не получилось. Что касается Торбы, я оказался прав. Его Ганка подставила. Вернее, навела на него. Правда, как я выяснил, этот хренов домушник взял не то, что требовалось. Ей нужны были какие-то бумаги. Но об этом я молчу. Она тоже кое-что обо мне знает. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Понимаю. А почему не смогли выяснить, на кого работал этот детектив?

– Поторопились. Как я понял, в рядах Тибетца и Воеводы началось брожение. Слишком частыми стали провалы, поэтому многие желают уйти в тень. Я тоже подумываю об этом. Вот только еще раз проверну дело с нашими знакомыми и…

– А не боишься опоздать? – насмешливо спросила Алла.

– Нет. Я все-таки адвокат мафиози, и приходится держать нос по ветру. Как только почувствую, что пахнет жареным, немедленно исчезну. Но пока все еще терпимо. Правда, не понимаю, какого хрена тянут с Торбой. Убрать его, и все, а заодно и Ганну.

– Я так и знала, – засмеялась Алла, – все-таки Ганна тебя очень беспокоит. Ведь она знает о твоих делишках.

– О наших, – поправил ее Феликс. – Неужели ты воображаешь, что если я попаду под Сухого, то буду молчать? Даже думать об этом не хочется, но если вдруг, не дай Бог, такое случится, я, разумеется, назову того, кто именно…

– А ты сволочь, Филя! – усмехнулась Алла.

– Филей называют Филиппа, – улыбнулся Суриков. – А меня мама называла Фелей.

– Запомни, Феля, я сумею выкрутиться в любом случае. А вот ты потеряешь единственного человека, который может тебе помочь в любом деле. Так что ты здорово ошибся, сказав мне это.

– Я с детства не переношу боли, – вздохнул он. – А Сухой – садист в полном смысле этого слова. Впрочем, извини, я как-то вдруг испугался, поэтому решил попугать и тебя. Почему не найдут эту шлюху Люсьен? Ведь она свидетель, и следствие вполне может, опираясь на ее показания, завести дело. Сейчас все ожидают, что привезут Отмычку, вора.