Бывших любовниц не бывает - Марина Серова

– И ты решил успокоить женушку раз и навсегда, – предположил Андрей.

– Что?.. Нет, вы что?! Я не о том говорю! Жена скандалила, да, а я, чтобы как-то успокоиться, стал встречаться с другими женщинами и вскоре понял, что нахожу утешение лишь в их объятиях. Они ничего не давали моей душе, но отвлечься, забыться я мог только так. Я даже поступал с ними… как-то… подло: обманывал их, обещая любовь, но что мне еще было делать?!.

Со Светланой я познакомился совершенно случайно, увидел ее в кафе. Она сидела за чашечкой эспрессо и грустила. Мне почему-то стало жаль ее: такая красивая женщина – и грустит! Я подсел к ней, спросил, не могу ли ей чем-то помочь… Честное слово, у меня тогда и мысли не было, что это знакомство перерастет во что-то большее…

– Вы говорите о Светлане Говоровой? – спросил следователь.

– О ком же еще?! Мы оба вдруг разговорились, разоткровенничались, и через десять минут мне уже казалось, что с этой женщиной я знаком сто лет! И еще, я подумал: ведь именно такую я и искал всю свою жизнь – умную, тактичную, понимающую и всепрощающую. Боже! Это было как в сказке! Мы никак не могли наговориться… А когда я шел домой – шел пешком, целый час! – я поймал себя на мысли, что я, как в юности, влюбился. Да, в тридцать с лишним я чувствовал себя семнадцатилетним юнцом, счастливым, беззаботным, ветреным. Я словно подпал под ее чары. Одним словом, с этого дня мы стали встречаться… Разумеется, тайно.

У нее в семье, как оказалось, тоже не все было гладко. Муж не разрешал ей работать, а быть простой домохозяйкой ей опостылело. Она рвалась в бизнес, а муж предлагал ей посещать курсы кулинарии и кройки-шитья… Я тогда еще подумал: боже! Такую женщину держать взаперти! Изверг! Изувер! Демон! Да как он посмел?!. Он-то был вечно занят своим бизнесом, а на жену у него не хватало времени, она почти все время сидела одна. Одним словом, рабыня Изаура, вот кем была с ним Светочка! Ее положение казалось мне до ужаса обидным и унизительным, а самое главное, только я понимал ее как никто другой. Думаю, поэтому она и потянулась ко мне… Разве справедливо было то, что с ней происходило?! Она тоже меня понимала, лишь она одна… Мы встречались не очень часто, но говорили и говорили часами, глядя друг другу в глаза, и в этот момент забывали обо всем на свете…

– Вы встречались в ее квартире? – уточнил Мельников.

Крапивин кивнул:

– Да. Она сказала, что у мужа нет от нее ключей, да и некогда ему приезжать туда, он же страшно деловой! Живет только своим бизнесом. Вот там и существовал наш маленький райский уголок…

– Короче, – подстегнул журналиста Андрей.

Тот тяжело вздохнул, словно ему предложили подняться на эшафот.

– Короче, в один прекрасный день мне – слышите: мне! – пришла в голову идея – освободить мою возлюбленную от этого тирана. Я рассказал ей об этой задумке. Она была против убийства мужа. Прошу обратить на это внимание: против!

– Мы обратим, обратим, – кивнул следователь.

– Так вот, – продолжил журналист, – я сказал ей, что хочу разделаться с ним, потому что больше не могу выносить ее страданий. Она должна быть свободна! Светочка сказала: она не хочет, чтобы я убивал Говорова. Но я не видел другого выхода. Говоров был здоров и прожил бы еще лет семьдесят, а ждать столько я не собирался. Тогда я разработал план, как избавиться от него. Оружия у меня не было, ударить человека ножом я не смог бы… Как-то днем я поехал в его гараж, осмотрел там все…

– А место, где находится гараж, вам Светлана показала? – спросил следователь.

– Гараж? Нет, нет! – закричал Крапивин. – Я сам узнал, сам!

– Откуда?

Он задумался на минуту:

– Да я уже не помню… Кажется, она просто упомянула об этом в разговоре, так, случайно, а я запомнил.

– Просто упомянула…

– Товарищ следователь… Э-э-э… гражданин следователь, вы не подумайте, Светлана никакого отношения к этому не имеет! Она была против…

– Я слышал. Что дальше?

– Дальше? А что дальше? Я начал готовиться… Съездил, посмотрел, где находится его гараж, нашел – в собственном гараже – ветошь, налил в бутылку бензин. Доску нашел подходящей длины, примерил ее к ручке на воротах…

Крапивин вдруг замолчал, опустил голову и затих. Мне показалось, что плечи его вздрагивают. Я посмотрела на Андрея, а он – на меня. Неужели Крапивин раскаялся в содеянном? Следователь недовольно поджал губы, но не торопил подозреваемого, ждал, пока тот вновь заговорит. Мы понимали: наступил самый важный момент, тот, ради которого и велось это расследование, ради которого мы все столько работали! Вот журналист поднял голову, лицо его было бледным, губы дрожали, но он нашел в себе силы продолжить страшный рассказ:

– В тот день, когда… когда все это произошло, я приехал в гаражный комплекс и стал ждать. Я примерно знал, когда приедет Говоров, он всегда являлся туда поздно вечером, почти ночью. В тот день он загнал машину в гараж, вышел из нее, открыл капот, принялся возиться с ним, не то масла хотел подлить, не то свечи проверить. Я подошел к воротам, быстро закрыл их и приставил к ручке доску. Он был ошеломлен, закричал: «Эй, кто там балуется? Ну-ка, открывай, не то навешаю тебе!» Я быстро залез на крышу гаража, там, на соседнем с говоровским, лестница была, деревянная, криво сколоченная, вся в краске. Наверное, ее рабочие оставили, когда крышу битумом заливали. Я достал из кармана бутылку с бензином, намочил ветошь, остатки вылил в вентиляционную трубу, потом зажег ветошь и бросил ее в отверстие. Говоров кричал… матом, требовал открыть ворота, выпустить его, даже, кажется, деньги обещал…

– А ты? – подтолкнул Крапивина Андрей.

Тот посмотрел на него тоскливо:

– Я считал, что передумывать поздно, ради Светланы я готов был убить кого угодно, хоть президента! Я слез по лестнице, сел в машину и быстро уехал, молясь только об одном, чтобы спасатели, которых, как я знал, Говоров вызовет, приехали как можно попозднее…

– И твоя молитва была услышана! – съязвил Андрей. – Они приехали, когда он был уже мертв. Не жалко парня-то? У него ведь мать осталась. Представь, каково теперь ей!

– Он сам виноват! Сам! – закричал Крапивин. – Если бы он не обижал Светлану…

– А если бы она развелась с ним, – в тон ему выдал следователь Коломеец, – то, глядишь, и сжигать бы никого не пришлось. И, согласись, так было бы честнее! Что, хочешь сказать, нельзя было обойтись без жертв? Всегда есть более гуманный выход…

– Я не думал об этом, – пробормотал журналист.

– А может, ты хотел, чтобы твоя пассия стала не только свободной, но и богатой? – не удержалась я.

Крапивин в первый раз за время допроса посмотрел на меня. Взгляд у него был как у больной собаки. Он отвернулся и опустил голову.

– Так, с этим все понятно, – подытожил Андрей официальным тоном, – теперь перейдем к делу о гибели вашей супруги.